— Мама, ты серьезно?! Ты хочешь уехать в свой санаторий, когда у меня на руках двое больных детей? — Ольга почти кричала в телефон. Её голос дрожал, словно на грани слёз. — Это твои внуки! Как ты можешь?
— Оля, хватит давить на совесть, — устало ответила Галина Николаевна. Она встала со стула, обошла вокруг кухни, пытаясь успокоиться, но руки всё равно предательски дрожали. — Я весь год ждала этой поездки. Ты взрослая женщина. У тебя своя семья, свой дом. Справляйся.
— Справляйся?! Да я же одна! Муж в очередной командировке, дети с температурой, школа, кружки… Всё на мне! Ты бы хотела, чтобы я бросила их? Или чтобы я свела себя с ума?! — Ольга громко всхлипнула, и Галина почувствовала укол вины, но быстро отбросила это чувство.
— Ты не одна, у тебя есть помощники. Есть муж, наконец. Пусть возьмёт отгул, вернётся домой. Это его дети, Оля. А я своих уже воспитала.
На другом конце линии повисло молчание. Ольга, похоже, пыталась собрать мысли.
— Мама, ну, пожалуйста. Это не просто каприз. Мне правда тяжело. Ты же всегда нас выручала.
— В этом-то и проблема. — Голос Галины стал твёрже. — Оля, ты привыкла, что я вечно рядом. Но я хочу, наконец, пожить для себя.
— Для себя? Для себя?! Ты вообще слышишь, как это звучит? Мама, мы — твоя семья! Ты всё время говорила, что семья — это главное. А теперь вдруг решила стать эгоисткой?
Галина почувствовала, как её охватывает волна злости, но сдержалась. Она медленно вдохнула, задержала дыхание и ответила:
— Слушай внимательно, Оля. Я люблю вас. Я сделала всё, что могла, чтобы вы с братом выросли достойными людьми. Но сейчас мне нужно время. И я хочу его провести не в больничных очередях и не за школьными уроками. Моё решение — окончательное.
— Ну и живи для себя! — закричала Ольга. — А я сама как-нибудь справлюсь!
Гудки. Галина положила телефон на стол, чувствуя, как в груди растёт тяжесть. Она не хотела ссориться. Но каждый раз, когда Ольга пыталась манипулировать её чувством вины, Галина чувствовала, что уходит в глухую оборону.
— Опять проблемы с дочерью? — Тамара, подруга Галины, выглянула из соседней комнаты, где уже стоял открытый чемодан с вещами для поездки.
— Она просто не понимает, — выдохнула Галина, присаживаясь на стул. — Считает, что я должна всё бросить ради её семьи.
Тамара усмехнулась, налив себе чашку чая.
— Ну, ты ведь сама виновата. Столько лет их на себе тащила, что теперь они даже представить не могут, что у тебя есть своя жизнь.
— Думаешь, мне это приятно? Я хочу быть хорошей матерью, но не за счёт своих желаний.
Галина замолчала, глядя в окно. Её слова звучали как оправдание, но не перед Тамарой — перед самой собой.
—
В дверь раздался звонок. Она не ждала гостей. Открыв дверь, Галина увидела перед собой дочь с двумя чемоданами и двумя детьми, которых она едва узнала — такие бледные и измождённые.
— Мы ненадолго, — отрезала Ольга, проталкивая чемоданы в прихожую. — У тебя же не поезд, а путёвка. Можно перенести.
