Ольга стояла у окна в их старой квартире на окраине города, глядя на двор, где ветер гнал листья по потрескавшемуся асфальту, стекло дрожало от сквозняка. Ей было тридцать пять, и она только что вернулась с работы — вела уроки литературы в средней школе, тетради гудели в сумке, что шуршала на плече, пока она поднималась по лестнице. За спиной брат Игорь, младший на пять лет, развалившись на диване, что скрипел под его весом, листал телефон, который жужжал в руках: «Оль, дай сотку, кофе хочу». Она сжала губы, внутри что-то дрогнуло: «Сходи заработай». Мама, Нина Васильевна, вошла из кухни, сумка звякнула о пол: «Оля, не спорь с ним, ты же старшая, тебе и уступать!»
Так было с самого детства — Игорь всегда был любимчиком. Ольга помнила Новый год в семь лет: ему подарили машинку с мигалками, что гудела по полу, ей достались шерстяные носки, что шуршали в коробке, когда она их разворачивала. На день рождения в десять ему купили велосипед, цепь которого звенела на улице, а ей вручили тетрадь с цветочками, что шелестела в руках. Она сидела за столом, помогая маме чистить картошку, нож звякал о миску, пока Игорь катался во дворе. Мама говорила: «Он младший, ему нужно больше, ты потерпи». Ольга кивала, вытирая слезы рукавом, что шуршал по лицу, и думала: «Почему так?»
Они жили в тесной двушке, где обои шелестели на стенах от старости, а трубы гудели в ванной. Отец ушел, когда ей было пять, и с тех пор мама тянула их одна — работала в магазине, касса гудела под ее пальцами, пока дети росли. Ольга старалась — училась на пятерки, книги шуршали в руках, пока она читала под лампой, что жужжала в углу. Игорь же школу прогуливал, приходил домой, ботинки скрипели по паркету: «Оль, сделай уроки за меня». Она делала, карандаш звенел по столу, а мама кивала: «Ты старшая, помогай». Бабушка, Елизавета Павловна, жила в деревне в двух часах езды, приезжала редко — седая, с добрыми морщинками, сумка звякала в коридоре, когда она входила. Ольга любила ее — бабушка садилась рядом, платок шуршал в руках, и рассказывала истории про войну, что гудели в ушах. Она привозила конфеты, что шелестели в карманах, и делила поровну: «Оленька, Игорь, мои золотые». Но Игорь хватал свою долю и убегал, а Ольга сидела, слушая: «Бабуль, расскажи еще». Мама ворчала: «Мам, не балуй их». Елизавета Павловна улыбалась: «Это мои внуки».
Когда Ольге было двенадцать, бабушка приехала с подарками — сумка гудела на полу: «Оля, Игорь, держите». Ольга ждала, сердце колотилось, но мама шагнула вперед: «Мам, оставь мне, я разберусь». Елизавета Павловна кивнула, ушла, шаги звенели по лестнице. Игорь получил конструктор, что звякал деталями, Ольга — открытку с котенком, что шуршала в руках. Она подняла глаза: «Мам, а мне?» Нина Васильевна фыркнула: «Ты старшая, тебе не надо». Ольга сжала открытку, внутри жгло, но промолчала, убирая ее в ящик, что скрипел под столом.
