— Твой бухгалтер оказался сговорчивым, — она кивнула на тихого человека в очках, стоявшего в дверях. Тот, избегая взгляда Сергея, протянул папку с печатями: «Добровольное признание хищений».
— Подписывай, — Марина положила рядом ручку.
Он схватил документы, листая страницы сквозь дрожь в пальцах. Всё: отказ от имущества, признание долга, запрет на приближение к ней и детям…
— Детям? — он поднял глаза. — Они же мои…
Сергей застыл, будто получил удар в солнечное сплетение. Детские смехи из соседней комнаты — Саши и Полины, играющих в «Монополию» — вдруг стали звучать как эхо из другой жизни.
— Ты… не имеешь права, — выдохнул он, но Марина лишь подняла бровь, доставая из сумки конверт с надписью «Судмедэкспертиза».
— Права определяют документы, — она бросила его на стол. Внутри — отчеты ДНК-тестов с жирными штампами «0% совпадения». — Сюрприз. Ты даже не крестный, Серёженька.
Он схватил фотографию сверху: малышка Полина в роддоме, где на руке младенца четко видна родинка-полумесяц. Та самая, что он два года назад с гордостью показывал коллегам. Теперь же в графе «биологический отец» значилось имя бывшего партнёра Марины по теннисному клубу.
— Ты подделала! — рыкнул он, но голос дрогнул. Вспомнил, как Марина настояла на домашних родах. Как две недели «выздоравливала» одна…
— Зачем? — её смех звенел хрусталём. — Ты сам выбрал роль кормильца, вечно пропадающего в «командировках». Детям нужен пример, а не спермодонор.
Она включила проектор. На стене поплыли кадры: Сергей вставляет кредитку в банкомат в 3:15 ночи — дата совпадала с визитом Алины в клинику пластической хирургии.
— Каждая твоя измена финансировала их будущее, — Марина щёлкнула пультом. Теперь график: счета детей в швейцарском банке, цифры с шестью нулями. — Спасибо, кстати, за яхту Полине на совершеннолетие.
Сергей сгрёб документы в охапку, но из кармана выпал диктофон. Голос Алины: «Любимый, я беременна». Запись от вчера.
Когда хлопнула входная дверь, Сергей полез в бар. Рука наткнулась на детский рисунок: «Папа — супергерой». Обернувшись, он увидел Сашу в дверях.
— Мама сказала, ты… уезжаешь? Надолго?
Голосок дрогнул. Сергей потянулся обнять сына, но за спиной щёлкнул затвор фотоаппарата. Марина в проёме кухни улыбалась:
— Прощайся, дорогой. Это войдёт в иск о лишении родительских прав.
Сергей стоял под дождём у подъезда Алины, мокрый пиджак лип к спине. В кармане жалобно звенел телефон — банк окончательно заблокировал карты.
— Она хочет оставить меня без всего! — хрипел он, втискиваясь в хрущёвскую дверь. — Но мы же…
Алина поправила шёлковый халат, не приглашая войти. За её спиной в спальне копошился мужчина, натягивая джинсы. Сергей узнал тренера из своего бывшего фитнес-клуба.
— «Мы»? — она фыркнула, стряхивая пепел сигареты в горшок с кактусом — его подарок на «годовщину». — Ты теперь даже алименты не потянешь.
Он потянулся к её животу, всё ещё плоскому. Алина отшатнулась, как от бродяги:
— Осторожно, папочка. Хочешь послушать? — она нажала на диктофон.
