— Ну, хорошо, хорошо, — сказала Нина. — Пусть и я тоже эти три года жила для себя. Пусть. Но вот дальше мне захотелось пожить ещё больше для себя. Понимаешь? Ну, чтобы вот уже совсем для себя только!
— Это подло, Нина, — сказал Витя. — Ты понимаешь, что любящие женщины так не поступают?
Нина вздохнула и опустила глаза. Всем своим видом показывая, что признаёт эту свою вину.
— Ты понимаешь, что вот этим своим поступком, ты… ты доказала, что не любишь меня.
Нина снова вздохнула, глядя в пол.
— И после всего этого… — Витя развёл руками. — Как мы можем быть вместе?
Нина молчала и вздыхала. Глаза в пол.
— Я даже не знаю, как назвать твой поступок, — сказал Витя.
— Я уже и имена им придумала, — сказала Нина. — Представляешь, как весело будет в нашей квартире. Пока меня не будет дома, ты будешь с ними играть, гулять. Я так счастлива, Витя.
— Нина, Нина, Нина! — Витя схватился за голову и стал ходить взад и вперёд по кухне. — Опомнись. Нам на двоих-то едва хватает денег. А если ещё двое детей! Ты подумала об этом?
— Мы будем скромнее жить, Витя, — сказала Нина. — Мы будем экономить. Мы в чём-то станем себе отказывать. Но разве в деньгах счастье? Когда в семье муж и жена любят друг друга, да разве они не преодолеют все преграды. А что деньги? Тьфу. Подумаешь! Нет и не надо. На яичницу, макароны и на кофе мы всегда себе заработаем.
Виктор подумал. Он очень живо представил себе своё будущее на одном кофе, макаронах и яичнице, и тошнота подступила к горлу.
— Тяжело будет только первые 18, в крайнем случае, 25 лет, — сказала Нина. — Ну, пока дети образование не получат. А потом, когда они станут взрослыми и встанут на ноги, мы снова сможем пожить для себя. Ведь правда это здорово, Витя? И мы ведь будем ещё не старые. Как хорошо, что у нас три комнаты в квартире. Одна комната нам, а две — детям. Всем поровну. Всё справедливо. Я так счастлива.
— Нет, Ниночка, — сказал Витя. — Вот этот фокус у тебя не выйдет. Может, ты и готова к тому, чтобы 25 лет… В одной комнатке со мной, но… А я, извини, нет.
Витя резко рванул из кухни.
— Ты куда-то уходишь? — воскликнула Нина.
— Мы расстаёмся, Нина, — сказал Витя, собирая свои вещи в большой рюкзак.
— Ты нас бросаешь?
— Нет, нет, Ниночка, — сказал Витя. — Не вас. Нет никаких вас. Есть только ты. А о каких-то там детях я вообще ничего не знаю и знать не хочу.
— Но ведь…
— И знать не хочу, — перебил Витя, выходя из квартиры и кидая ключи от неё на тумбочку. — И учти, Нина! Я и на разводе скажу, что к этим детям не имею никакого отношения. И тебе ещё придётся доказать, что они — мои. Поняла. Доказать!
Витя остановился и не много подумал, вспоминая ещё что-то.
— И мой тебе совет, Нина, — сказал Витя. — Давай разведёмся по-быстрому. Не станем дожидаться рождения детей. Всё равно они ни копейки от меня не получат, ты же понимаешь. А вот нервы тебе я попорчу. А так, может, ещё и мужа себе найдёшь, который захочет их на себя записать.
— Но это же…
