Яна увидела, конечно, еще две бутылки под столом, поняла, что муж накачался, что сам не заметил. Но ведь не просто так говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме.
Встала перед ней дилемма: «
Будить сейчас и выяснять отношения, или дождаться, пока проспится, и потом устроить допрос с пристрастием?»
Решила подождать, с пьяного много не спросишь, а после всего, трезвый не отвертится.
***
По всем канонам брак Яны и Федора был хорошим. Тринадцать лет прожили тихо-мирно, дочку родили, да и растили по мере собственного понимания.
А вообще, это было среднестатистическая семья из небольшого городка, коих разбросано по нашей великой Родине без счета.
Работали оба, вдвоем же хозяйство вели. Федор, как это водится, принимал по пятницам и на выходных, за что был пилен женою, когда перебирал.
А он на нее покрикивал за задержку ужина или пересоленный суп.
Ни про какие измены и речи не шло, скандалов больших не было. Даже три ремонта пережили без особых потрясений.
— Оль, я же понимаю, что у нас семья не показательная, — говорила Яна подруге, — но какой смысл рваться в небо, если крыльев нет? Выше головы не прыгнешь, а страдать от того, что хочется жить лучше, так всю жизнь себе испортишь!
— Все так живут, — соглашалась подруга. — Мы ж не в телевизоре, чтобы у нас тут стр ас ти кипели. У нас с Борей примерно одно на одно и выходит. Мы ж не герои рома на.
— Нет, иной раз хочется чего-то этакого, — чуть улыбнулась Яна. — Рома нтики какой-нибудь или чтобы сердце защемило от нежности. Но я как подумаю, что мой Федя изгаляться будет, так потом же мне и припоминать, что он себя д… чувствовал, когда все готовил.
— Это ты про лепестки роз? — улыбнулась Оля.
— Ага, — кивнула Яна. — Он тогда полквартиры ими засыпал, а потом мы три дня их из-под шкафов и диванов выметали. Романтика, конечно, а уборки столько, что ну б его…
Но по большому счету Яна была своей семьей довольна.
А Федор…
В свете его пьяных отк рове ний стало понятно, что он не очень доволен. Ни семьей, ни женой, ни дочкой. Но и уходить он не спешил. А проговорился, как говорится, не по своей воле, а бесом пьянства на языке сплясавшим.
Да и вообще он был мало, чем доволен в жизни. Нет, он не выступал с претензиями к высшим силам или случайным людям. Так и не ругался ни с кем. Просто жизнь его так сложилась. Странно сложилась, по остаточному признаку.
Федор никогда не был звездой. И Бог его в темя не поцеловал. Если можно так сказать о человеке, то был он везде и всюду серединка на половинку.
Родился третьим сыном из пятерых детей. Потому любви и заботы ему досталось, пока очередной брат не поспел.
Одежду донашивал за старшими. Руган был, чтобы носил аккуратно, дабы младшим осталось.
В детском саду, в шумной ватаге мальчишек, всегда был в стороне или сзади. В школе умом не блистал, к компаниям не примыкал. Ничем особо не интересовался, ни в чем культурно-развлекательном не участвовал.
