Ольга стояла у плиты в их тесной кухне, когда Павел ворвался домой. Ей было сорок пять, она только что вернулась с работы — шила в ателье занавески для соседской школы, пока пальцы не дрожали от усталости. Павел, ее муж, высокий, с сединой на висках и громким голосом, бросил куртку на стул, что скрипнул под его весом, и загремел: «Ты не сказала мне о наследстве, обманула, украла эти деньги у нашей семьи!» Он смотрел ей в глаза, лицо покраснело от гнева, руки сжались в кулаки. «А теперь еще и квартиру купила! Никогда этого не прощу!» Ольга выключила газ, поставила кастрюлю с супом — густым, с картошкой и курицей — на стол, вытерла руки о фартук, что пах мылом, и усмехнулась: «Тебе придется это принять, Паша. Что, не нравится самостоятельность жены? Не все же тебе принимать решения за всех. Оказывается, свобода выбора — это так здорово».
Они были женаты двадцать два года. Павел, инженер на заводе, что гудел за рекой, с первого дня взял финансы под контроль. «Я лучше знаю, куда тратить деньги», — сказал он тогда, сидя за столом с чашкой чая, что дымилась в его руках. Ольга, молодая, с длинной косой и верой в мужа, кивнула: «Хорошо». Она работала в ателье — шила платья для соседок, подшивала брюки для их мужей, приносила зарплату домой, клала в жестяную банку на полке, где раньше лежали конфеты. Сколько зарабатывал Павел, она не знала — он не говорил, а она не спрашивала, думая: «Семья». Он делил бюджет по-своему: себе на машину, что гудела под окнами, на пиво с друзьями в пятницу, а ей и дочери Ксюше — остатки, что таяли, как снег весной.
Ольга привыкла к этому за годы. Утром вставала в шесть, варила кофе в старой турке, что пахла горечью, шла в ателье, где гудели машинки и пахло тканью. Шила до обеда — платья, что кололи пальцы иголками, занавески, что висели в школьных классах, потом возвращалась домой, готовила ужин — суп с капустой, что любила Ксюша, или котлеты с картошкой, что ел Павел. Он приходил с завода, садился за стол, ел, чавкая, говорил: «Вкусно, Оль», но потом уходил к телевизору, оставляя тарелку на столе. Она мыла посуду, чистила плиту, ложилась спать, думая: «Так надо». Дочь росла, училась в школе, потом в институте, а Ольга все шила, отдавала деньги, жила тихо.
