— Что ты понимаешь, немощь городская?! — возмутился мужик. — Навоз это! Натуральное и экологически чистое удобрение! — и еще причмокнул, от чего Олега чуть не вывернуло.
— Значит, так, — сказал Ерофеич, когда они вошли в дом, — матушка твоя хотела, чтобы я у тебя в прислужниках бегал, а папенька скорректировал мои обязанности, чтобы бы тут не помер.
— Класс! — буркнул Олег.
— Правда? Мне тоже нравится, — Ерофеич хохотнул, — денег больше, забот меньше. Короче, по быту. Диван без клопов, постельное в шкафу. Посуда на кухне. Плитка электрическая. Вода в кране. Артезианская!
— Холодно тут, — проговорил Олег, стянув куртку и надев ее снова.
— Так печка есть, — удивился Ерофеич, — чурбачков я вчера на огороде ссыпал, на дровишки поколешь. Целиком в печку не суй, угоришь. Да и не полезут они туда. Интернет ваш тут ловит, я проверял. Почитай, как печкой пользоваться.
— Ага, — кивнул Олег.
— Не, можешь не читать, но если хату спалишь, я тебе только времянку на огороде поставлю. А там из удобств — только свежий воздух!
И снова Ерофеич хохотал, что стекла задрожали в серванте.
— Есть я тут что буду? — понуро спросил Олег.
— Карточку тебе мать выдала, в магазине ее принимают. Я спрашивал. Что хочешь, то и ешь!
— А готовить? — спросил Олег.
— Интернет! — ответил Ерофеич. — Лучше всего по всем вопросам к нему. А меня особо не дергай. Я — это крайний случай, когда вопрос выживания встанет.
— Я здесь так и так загнусь, — Олег опустился на колченогий табурет.
— Выживешь, — заверил его Ерофеич, — не ты первый, не ты последний. Считай, что у тебя экстремальные каникулы!
— Туалет тут хоть где? — спросил Олег и пожалел, потому что Ерофеич кивнул в сторону огорода и снова рассмеялся.
— Давай, мажор, не кисни! — Ерофеич покинул дом.
— Сад_ист! — вырвалось у Олега. — И отец такой же!
А жить так, надо было долго. Минимум пару месяцев, пока мать не уломает отца хоть частично простить сына.
***
— Анька, слыхала новость? — прокричал Пашка от калитки.
— У нас в деревне городской мажор завелся! — продолжил за братом Коля.
— Нет, — Аня подняла голову, — не слышала. А с чего он завелся-то?
— От сырости! — прыснул Пашка.
— Бол_ван, — Коля толкнул брата, — Ерофеич его привез. Ссыльный он. В городе чего-то наворотил, вот его сюда для воспитания и запёрли.
— Что б навоза нюхнул! — продолжал балагурить Пашка.
— Ну, сослали и сослали, — отмахнулась Аня, — вы мне удобрение для роз привезли?
— Анька, клянусь, завтра с работы будем ехать — обязательно! — пообещал Коля.
— Если нас мастер на заводе опять трехэтажным обкладывать не будет, — продолжил Пашка.
— Потому что работать надо, а не за учетчицами бегать! — Коля отвесил брату подзатыльник.
— Я, может, жениться хочу! — возразил Пашка.
— Вот я так тебе и поверил, — буркнул Коля, — бал_а_бол!
— Ой, ладно, ум, честь и совесть нашей эпохи, — отмахнулся Пашка, — пошли, пройдемся по деревне, хоть на мажора посмотрим! Какой он из себя?
