… Инга открыла дверь квартиры своим ключом. Она не сразу поняла, что что-то не так: у порога стояли женские босоножки. Босоножки её сестры. Из спальни раздавался смех и голоса. Инга облегчённо вздохнула: хорошо, что она оставила сына у подъезда с матерью, а сама забежала за документами. Диме бы точно не понравилось то, что она увидела. Инга стояла на пороге спальни. В их супружеской кровати её муж обнимал (и не только!) другую. Её родную сестру.
— Инга?! Почему ты не позвонила?! Ты же говорила, что к матери после больницы зайдёшь! — возмутился Илья.
— Планы изменились. Я звонила тебе сто раз. Ты так и не взял трубку. Теперь понимаю: был очень занят, — хмыкнула Инга, — У Димы лейкоз. Я поживу у мамы, — Инга вышла из комнаты, собрала документы и некоторые вещи.
Муж молча одевался, сестра подошла к ней: «Прости, мне очень жаль…» — начала она. «Я не хочу тебя знать! — тихо проговорила Инга, — У меня больше нет сестры!» Инга ушла. Илья и Инна молча сидели за столом на кухне. О чём тут говорить, они не знали…
Жизнь Инги остановилась в тот момент, когда доктор огласил диагноз её сына. «Донор! Нам нужен донор!» — только об этом думала Инга, только это её волновало. Она и её родители прошли типирование: не подошли. Людмила Петровна позвонила Инне — она тоже не подошла, как и Илья, и его родители: отец парня недавно переболел гепатитом, а мать принимала сильнодействующие препараты. Илья вообще как-то поник, запил, стал пропадать по вечерам. Инга, которая дома бывала редко — большую часть времени она с сыном находилась в больнице — не узнавала мужа (выяснение отношений по поводу его связи с Инной она решила оставить до лучших времён): Илья постоянно возвращался домой пьяным. «У меня тоже стресс! Ты не понимаешь?! У меня сын смертельно болен! — кричал он, когда жена пыталась его образумить, — Значит, я не такой сильный, как ты, не могу пережить это трезвым! Плохо мне, понимаешь?!» «То есть, мне, по-твоему, хорошо?! Я сильная?! Да я просто пытаюсь хоть что-то сделать!» — покачала головой Инга. Однако муж её не слышал… Теперь Инга жила в каком-то страшном бесконечном сне, в котором каждый день промедления мог стоить её сыну жизни. Начали подбирать донора по регистру, но подходящего найти всё не удавалось.
— Инга, я могу тебе помочь, — Инна смотрела на измученную горем сестру, — Антошка может стать донором для Димы. Мы прошли обследование: он подходит.
— Спасибо, конечно, но донором может быть только родной брат или сестра, — Инга смотрела на Инну. Она уже не чувствовала злости — только боль и пустоту.
— Дима и Антон — родные братья. По отцу, — опустила глаза Инна, — прости…
— А ведь цыганка мне тогда говорила! — Инга и горько улыбнулась, — Беда показала правду. Спаси моего сына! — тихо попросила она.
