Я кивнула. А что я могла сказать? Стоит у порога с чемоданом, вся в улыбке, и уже успела в прихожей повесить свой плащ прямо на мою вешалку.— Конечно, заходи, располагайся.Я тогда ещё не знала, что это не «погостить». Что это — надолго. Очень надолго.
Сначала всё было более-менее. Она ходила по квартире с видом экскурсовода в музее все комментировала.
— Почему у тебя сковороды без крышек? Что так в ванной хлоркой воняет? Шторки пора постирать!
Я сглатывала раздражение и кивала. Ну ладно, человек пожилой, у всех свои привычки. Неделька — и всё. Но «неделька» прошла. Потом вторая.
И вдруг вечером я слышу, как она по телефону говорит дочке:
— Всё, квартиру продала. Деньги перевела. Вам нужнее. А у мне-то что — много не надо, поживу пока у них. У них ни детей, ни забот! Хоть сноху научу вести хозяйство, а то совсем квартиру запустила!
Продала. Квартиру. Отдала дочке. А к нам — «на недельку». И даже слова — ни мне, ни сыну.В ту ночь я почти не спала. В голове крутились её фразы:
«У Кристины сейчас сложно»,
«Им нужнее»,
«Дети»,
«Безработный муж» — и вся эта сладкая ложь, которой сестра мужа пыталась прикрыть откровенный эгоизм.
Наутро я все рассказала мужу и мы попытались поговорить со свекровью, что можно было бы оставить хоть часть денег себе. Хотя бы на аренду квартиры-студии, хоть где-нибудь. Но она сразу разрыдалась:
— Я не думала, что родной сын выгонит мать!
После этого муж замолчал. Он не из тех, кто умеет спорить с мамой. Он вообще уходит в сторону, когда между женщинами вспыхивает огонь. Только потупит взгляд и скажет:
— Потерпи, пожалуйста, ей и правда тяжело сейчас.
Ха. А мне, значит, легко?
— — —
Я всегда думала, что в анекдотах про свекровей есть преувеличение. Ну не может же взрослый человек с такой лёгкостью ломать чужую жизнь и называть это «заботой».
Прошла ещё неделя. Уже никто не говорил про «погостить». Свекровь окончательно обосновалась. Заняла половину шкафа. Ходила по дому в халате, как у себя. Расставляла на полках какие-то статуэтки, которые вытащила из чемодана. И всё чаще говорила «мы», когда речь заходила о быте.
— А мы, наверное, завтра в магазин сходим, да? Надо продукты пополнить. Я вот список уже написала — гречку нормальную, не ту, что ты покупаешь.
— А мы с Сашей решили, что пора в прихожей обои переклеить. Мрачные у вас, как в подвале. Кристина бы в жизни такие не повесила.
Она говорила это даже не как критика. А как инструкция. Потому что она уже здесь живёт.Всё, что я делала — было «не так»:
— Ты не так стираешь, вещи потом твёрдые.
— Почему полотенца не гладишь?
— У тебя кофе — как грязная вода. У Кристины — с ароматом.
— Зачем тебе работа до восьми вечера? Женщина должна быть дома.
— Почему ты не встаёшь с утра, чтобы приготовить Саше завтрак? Он работает, устает, а ты спишь, как сова. Я своему мужу всегда с утра жарила яичницу с беконом.
Я скрипела зубами, но молчала.
— Зачем ты покупаешь эти масла и скрабы? Пустая трата. Лучше бы мне плед купила — тут на диване дует.
