К вечеру она сидела на полу, собирая со Степой конструктор. Её безупречный маникюр был испачкан пластилином, на коленях — следы от фломастеров. Когда Лиза, смеясь, уселась ей на спину «покататься на лошадке», Мария Ильинична фыркнула… и неожиданно рассмеялась.
Звонко, по-девичьи, хотя последний раз, по словам Андрея, это случалось лет двадцать назад.
А через две недели, провожая её на вокзал, я услышала, как она шепчет Степе на ухо:
— Слушай, внучек, может, я к вам ещё приеду? Только ты машинки свои громче ломай — бабушка теперь не боится.
И, поймав мой взгляд, добавила уже вслух:
— Спасибо, что не уступила тогда. Оказывается, хаос — он… живой.
