Лара стояла в узком проходе между полками супермаркета «Оазис» на улице Горького в Нижнем Новгороде, сжимая в потных ладонях корзину с гречкой, молоком и дешевыми макаронами. Воздух пах свежим хлебом и сыростью холодильников. За спиной она ощущала его — прилипчивый, тяжелый взгляд, ползающий по затылку, будто паук, спускающийся по нити. Даже сквозь шум лент конвейера и перебранку кассирши с клиентом она различала прерывистое дыхание где-то за двумя старушками с тележкой яблок.
Когда очередь подошла к кассе, пальцы Лары дрожали, роняя мелочь на пол. Она не стала ждать сдачи, сунула продукты в рвущийся пакет и почти бежала к выходу, спотыкаясь о порог. Автоматические двери захлопнулись за спиной, но ощущение преследования не исчезло — будто невидимая нить тянулась от её сердца к кому-то в толпе.
Парковка «Оазиса» была залита янтарным светом фонарей. Лара торопливо открыла багажник своей рыжей «Тойоты», когда позади раздался голос, от которого кровь ударила в виски:
— Лара? Это ты?
Мир замедлился. Она прижала пакет к груди, чувствуя, как что-то холодное впивается в ребра. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Он. Тот, чье лицо мелькнуло в толпе как вспышка старой фотографии — морщины глубже, волосы седые, но те же скулы, тот же шрам над бровью от давней аварии на мопеде.
— Здравствуй, Вадим, — выдохнула она, оборачиваясь.
Мужчина в помятом плаще шагнул вперед, и Лара машинально отступила к машине. Он пах табаком и дешевым одеколоном, как тридцать лет назад.
— Я видел, ты узнала меня в магазине, — он нервно теребил пуговицу. — Может, поговорим в машине? Холодно ведь.
Она кивнула, будто во сне. Садясь за руль, Лара заметила, как его взгляд скользнул по её потёртым перчаткам, по трещине на лобовом стекле. «Тойота» вздрогнула, завелась со второго раза.
— Ты не изменилась, — начал Вадим, но она перебила:
— Где ты был двадцать восемь лет? — Голос звучал чужим, спокойным, хотя пальцы впились в руль. — Когда Максиму был год, ты уехал в Тольятти на завод и исчез. Один звонок: «Доехал». И тишина.
Вадим сглотнул, глядя на свои колени:
— В поезде я напился. Начал играть в карты с попутчиками. Проснулся в товарном вагоне без документов и денег. Они сказали, я должен три тысячи долларов. Если не отдам — найдут вас. Работал на свиноферме под Самарой. Потом полиция их разогнала, но я… — Он провел рукой по лицу, оставляя белые полосы на грязной коже. — Я был как зверь. Не мог прийти к вам таким.
Лара стиснула зубы. Сколько ночей она представляла именно это — его в ловушке, больного, беспомощного. Но тогда почему не написал потом? Почему не пришел, когда смог?
— Максим вырос, — проговорила она, глядя на снег за окном. — Женился на Кате из соседнего подъезда. У них дочь, Соня. Ты дед.
Вадим ахнул, будто его ударили. Слезы блеснули в его глазах, но Лара отвернулась. Где-то внутри шевелилась жалость, но она давила её, как окурок в пепельнице.
