— И ты ставишь этих своих подружек выше родной внучки? — дочь презрительно фыркнула.
— Я ставлю себя выше чьих-то эгоистичных ожиданий. Света зло выдохнула, будто мать говорила полную чушь. — Это просто возмутительно… Я рассчитывала на тебя, а ты…
— А я рассчитывала, что ты будешь уважать мой выбор, но, похоже, это работает только в одну сторону, — Марина посмотрела на дочь спокойно, без злобы. Света сжала губы, отвернулась к окну, явно пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. — Ладно. Делай как хочешь. Но не рассчитывай, что я к тебе ещё хоть раз обращусь за помощью! Марина молчала, едва сдерживая снисходительную улыбку. Ещё неясно, кому будет хуже от этого решения. Ей было больно видеть происходящее, больно ощущать такое отношение к себе, но дочь… Она была готова лишить себя столь важной в её ситуации поддержки из-за глупости и упрямства. …Прошло несколько дней. Света сидела на кухне, угрюмо перемешивая ложкой остывший кофе. В гостиной играла дочка, весело что-то напевая, но сама Света была не в духе. Она до последнего надеялась, что мама передумает, но восьмого марта Марина не позвонила и не предложила посидеть с ребёнком.
Даже не поздравила. Пришлось отменять поездку, объясняться с друзьями и слушать ехидные замечания о том, что «дети — это ответственность». После этого Света демонстративно молчала, не звонила и не писала. Ей было обидно и непривычно, что мама не бросилась решать её проблемы, как раньше. Но чем больше она думала и обсуждала произошедшее с подругами, тем отчётливее осознавала: а ведь Марина ничего плохого не сделала.
Она не отказалась от внучки навсегда, не отвернулась, не вычеркнула их из своей жизни. Просто сказала, что имеет право на свои планы. Почему же это так разозлило Свету? Тем временем Марина наслаждалась праздником с подругами. Они собрались на даче, накрыли стол, открыли шампанское, смеялись и делились воспоминаниями. В какой-то момент Марина поймала себя на приятной мысли о том, что не чувствует себя обязанной кому-то что-то доказывать, угождать. Здесь её никто не упрекал, не требовал жертв, не ожидал, что она поставит чужие желания выше своих. Это было удивительное ощущение свободы. Пожалуй, впервые за долгие годы Международный женский день действительно стал для Марины праздником. Спустя несколько дней Света всё же сдалась и позвонила. Возможно, что-то поняла. А может, просто не справлялась в одиночку. В голосе дочери больше не было обиды, только лёгкая неловкость. — Мам… Ты права была, — призналась она. — Я просто привыкла, что ты всегда рядом. Марина улыбнулась, услышав в тоне дочери не раздражение, а осознание. Вспыхнуло желание пойти навстречу. — Света, это не значит, что я перестала помогать вам. Просто теперь я делаю это не в ущерб себе.
— Я знаю, — Света вздохнула. — Спасибо, что всегда была рядом. В груди разлилось тепло. Это был не триумф и не победа в споре. Это был момент, когда её дочь наконец начала взрослеть.
