Ирина Николаевна приходила к нам, когда мы были на работе. Она открывала ящики, проверяла телефон Антона, когда он оставлял его на зарядке. Однажды я заметила, как она фотографирует мои документы.
— У меня очень странное ощущение, — сказала я Кате при следующей встрече. — Будто она не просто контролирует, а… готовится к чему-то. И мне это совсем не нравится.
— Так поговори с Антоном!
— Пробовала. Он не слышит. Для него мама — святое.
Я решила действовать по-другому. Терпеливо наблюдать дальше и собирать информацию. В конце концов, в маркетинге я работала не просто так — умение анализировать было моим профессиональным навыком.
Что-то подсказывало: скоро мне пригодятся все мои навыки.
— Алиночка, ты совсем не так расставила посуду в серванте, — Ирина Николаевна цокнула языком, открывая дверцы шкафа в нашей гостиной. — Дай покажу, как надо.
Прошло два месяца после свадьбы. Свекровь стала постоянным гостем в нашей квартире — приходила без предупреждения, переставляла вещи, комментировала буквально всё: от цвета новых занавесок до способа, которым я нарезала овощи.
— Ирина Николаевна, — я старалась говорить спокойно, — мы с Антоном сами решим, как расставить посуду.
— Деточка, — она улыбнулась снисходительно, — когда проживёшь столько, сколько я, поймёшь, что есть правильные способы вести хозяйство. А есть… — она выразительно посмотрела на меня, — неправильные.
Антон, сидевший на диване с ноутбуком, оторвался от экрана:
— Алин, мама плохого не посоветует. Она всю жизнь…
— Всю жизнь так делала, я знаю, — закончила я за него.
Это был не первый подобный разговор.
На следующий день я вернулась с работы раньше обычного и застала Ирину Николаевну в нашей спальне. Она деловито переставляла мебель — кровать теперь стояла у другой стены.
— Что вы делаете? — от удивления я остановилась в дверях.
— О, ты уже дома! — она ничуть не смутилась. — Это для лучшей энергетики. Кровать никогда не должна стоять изголовьем к двери, иначе счастья в семье не будет.
— Но мы с Антоном сами выбрали, где поставить кровать.
— И выбрали неправильно, — отрезала она. — Антон с детства не умел обустраивать пространство. Поэтому я всегда всё делала за него.
Вечером, когда муж вернулся с работы, я рассказала ему о случившемся.
— Ты серьёзно злишься из-за кровати? — он удивлённо поднял брови. — Ну что ты? Она же от души. Она всегда так делала. У нас в семье мама — это закон.
— Но это наша квартира, Антон. Мы сами решаем, где что должно стоять.
— Алина, — его тон стал жёстче, — мама хочет как лучше. Она заботится о нас.
— Она лезет в нашу личную жизнь, — я начала терять терпение. — Она роется в моих вещах, когда нас нет дома. Это нормально, по-твоему?
— Что за бред? — он нахмурился. — Откуда ты это взяла?
— У меня есть записи с камеры.
Антон застыл.
— Ты следишь за моей матерью?
Я пыталась объяснить, что камера была установлена для безопасности, но он не слушал. Гнев исказил его обычно спокойное лицо.
— Ты… да как ты могла! Это моя мать!
