— Не при чём? — я не отводила взгляда от Кирилла. — Тогда почему он так нервничает?
Парень дёрнулся, как от удара тока.
— Мам, я пойду, — пробормотал Кирилл, пятясь к выходу.
— Стой! — я шагнула к нему. — Кирилл, посмотри мне в глаза.
— Лена, оставь ребёнка в покое! — взвизгнула Алла. — Ты уже денег наворовала, теперь сына моего запугиваешь!
— Тогда пусть он скажет, где был вчера вечером! — я не отступала.
Кирилл замер, рюкзак сполз с плеча на пол.
— Я… я был дома. Делал уроки.
— Врёшь! — вдруг произнесла свекровь. — Ты же убежал к Максиму, помню. Сказал, что на пару часов.
Алла резко обернулась к матери.
— Мам, ты что несёшь?
— Правду несу! — свекровь выпрямилась. — Кирюша ушёл в девять вечера, а вернулся только к полуночи. Я не спала, слышала.
Лицо Кирилла стало пепельным. Он схватился за стул, чтобы не упасть.
— Это… это неважно, — заикнулся он. — Я же не в мамину комнату заходил.
— А кто сказал, что заходил? — я почувствовала, как мои подозрения крепнут. — Я только спросила, где ты был.
— Кирилл! — Алла подскочила к сыну. — Что происходит? Отвечай немедленно!
Парень сглотнул, посмотрел на мать, потом на меня. В его глазах была паника.
— Я… нам с Максимом денег не хватало на кино и кафе. Я взял из маминой комнаты немного…
— Что? — Алла побледнела. — Ты что сказал?
— Я хотел вернуть сегодня! — он заговорил быстро, сбивчиво. — У меня карманные отложены, я планировал незаметно положить обратно!
Алла молча смотрела на сына. Рот приоткрыт, глаза широко распахнуты.
— Сколько ты взял? — прошептала она.
— Пять тысяч, — еле слышно ответил Кирилл. — Но я верну! Честное слово!
— Пять тысяч? — голос Аллы сорвался. — Всё?
Кирилл кивнул, не поднимая глаз.
Повисла гробовая пауза. Свекровь качала головой, я стояла, скрестив руки. А Алла смотрела на сына так, словно видела его впервые.
— Значит, — медленно произнесла она, — я обвинила Лену в воровстве, а вор — мой собственный сын?
— Мам, прости…
— Молчи! — рявкнула Алла. — Ты понимаешь, что наделал? Я опозорилась перед всей семьёй!
Она резко повернулась ко мне.
— Лена, я… — начала было, но я подняла руку.
— Алла, мне нужны извинения. Публичные. При всех.
— Какие ещё публичные? — она нахмурилась.
— Ты назвала меня воровкой при свекрови, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Теперь при ней же и извинишься. Полноценно.
Алла сжала кулаки, в глазах вспыхнула злость.
— Ты что, издеваешься?
— Я требую справедливости, — спокойно ответила я. — Ты унизила меня, теперь восстанови мою репутацию.
Алла стояла посреди кухни, переводя взгляд с меня на мать, с матери на сына. Кирилл сидел на табурете, уткнувшись лицом в ладони.
— Хорошо, — наконец выдавила она. — Лена, прости меня. Я была неправа.
— Это не извинения, — покачала я головой. — Это отписка.
— А что ты хочешь услышать? — вспылила Алла.
— Правду. При свекрови. О том, что ты меня оклеветала.
Свекровь кашлянула, привлекая внимание.
— Алла, дочка, Лена права. Ты действительно перешла границы.
Алла сжала губы, помолчала. Потом глубоко вздохнула.
