— Вот переписка. Тут она договаривается с Андреем о встречах и деньгах. Скрины есть. Причём на её телефоне всё подчистили, но её тупость сыграла нам на руку: она пересылала себе эти чаты на мейл, чтобы «не потерять». Я взломала. Ты не поверишь, у неё пароль — «olga123love».
Анна рассмеялась, но уже без радости.
— Знаешь, что хуже всего? Мне не больно. Мне омерзительно. Я жила с этим человеком. Смотрела ему в глаза. Делила одно одеяло. Он готовил мне чай, пока трахал мою мачеху.
Лена кивнула.
— Значит, ты всё правильно делаешь. Смотри дальше. Вот документы на землю, которую Алексей собирался переписать на Ольгу. Уже не сможет. Мы отправили запрос в Росреестр, подключили нотариуса. Всё заблокировано до выяснения обстоятельств. То есть — до уголовки.
Анна внимательно посмотрела на Лену.
— Ты уверена, что хочешь в это влезать по уши?
— А ты уверена, что одна потянешь столько дерьма? — хмыкнула Лена. — Мы подруги с детства. И я терпеть не могу эту змею. Я всё видела. Как она сидела на коленках у твоего отца на корпоративе, пока ты хлопала глазами и думала, что она «хороший человек, просто любит хрустальные бокалы».
На следующий день Алексей пришёл сам. Без звонка, без предупреждения. Просто стоял у порога, как кот, которого выкинули из чужого дома и который вдруг вспомнил, где живёт человек, у которого есть совесть.
Анна открыла.
— Ты пришёл извиняться или оправдываться?
— Послушай… я не знал. Честно. Я… она врала мне. Обо всём. Я был дураком. Слепым дураком.
— Ты был отцом. И не видел, как твою дочь предают. Ты не дурак. Ты предатель. Но не переживай. Я всё улажу.
Он вздохнул, сгорбившись.
— Я перепишу бизнес обратно. На тебя. Всё. Что хочешь. Только… давай без уголовки. Мне и так хреново.
Анна посмотрела на него холодно.
— Я пока подумаю. Я не жестокая. Но и не дура. А теперь — вали. У меня свидание с юристом.
Он ушёл. А она, впервые за долгое время, почувствовала, как дышать полной грудью.
Ольга, впрочем, сдаваться не собиралась.
Через неделю её видели в прокуратуре — подающей заявление о клевете. Через две — в «Дом-2», да-да, где она слезливо рассказывала, как её «подставила злая падчерица, завидующая её любви». Рейтинг у выпуска был — ух. Комментарии — как на стене в мужском туалете: жёстко, гадко и в духе «сама виновата».
Анна просто смеялась.
— Вот пусть себе карму добивает. Я ей даже свечку в церкви зажгу. Чтоб быстрее.
Через месяц Андрей пришёл сам. В джинсах, в которых когда-то красил стены на их даче, и с глазами щенка, которого выгнали в грозу.
— Прости. Я был мудаком. Она… Она всё испортила.
— Нет, Андрей. Это ты всё испортил. А она просто расчехлила твою суть. Так что — иди. Без истерик. Без слёз. И без трусов, если хочешь — забери всё, что ты принёс в наш брак: то есть нихрена.
Он молча ушёл. А она пошла на кухню. Чизбургер. Вино. И сообщение от Лены:
«Росреестр подтвердил. Ты снова собственница. И дом. И земля. Всё твоё. Поздравляю, королева.»
Вот так всё и закончилось. Почти.
