Переезд дался Ларисе непросто. Дочь постоянно ныла, жаловалась и категорически не хотела понимать необходимость этого шага.
— Мам, ну зачем нам это? — капризничала шестнадцатилетняя Настя. — У меня здесь друзья, школа! Я не хочу никуда ехать!
— Настенька, милая, — терпеливо объясняла Лариса, — у тебя там будет своя комната. Представляешь? Своя собственная!
Но девочка только фыркала. Ей было всё равно, что в новом доме у неё будет личное пространство. А вот Ларису это воодушевляло безумно. Дочери уже почти шестнадцать, а они всё ещё ютятся в одной комнате! Временами она удивлялась, как вообще в таких спартанских условиях выжил их с Антоном брак.
Когда-то у них были совсем другие планы. Однокомнатная квартира должна была стать лишь стартом — мечтали расшириться, жить по-человечески. Но родилась дочь, потом заболел свёкор, мать Ларисы тоже требовала внимания и помощи. Денег вечно не хватало. Жили, как говорится, в тесноте, да не в обиде.
А потом дочь как-то незаметно подросла, свёкр с невесткой поправились и смогли наконец жить самостоятельно. Мать Ларисы и вовсе вдруг собралась замуж, чем поразила не только дочь, но и всю родню. И только они с Антоном по-прежнему торчали в своей однушке.
— Тон, я так больше не могу! — жаловалась Лариса мужу, надеясь быть услышанной. — Ни гостей принять, ни развернуться толком. Устала я, в конце концов!
— Ну, а что я сделаю? — вздыхал Антон, пряча глаза от жены, на которую не было сил смотреть. — Ты цены видела на недвижимость? Квартира нам не светит, Лариска. Как бы мы ни старались, мы не зарабатываем столько.
Нет, он её очень любил, но стыдился, что так и не смог дать толком ничего, кроме дочери и крыши над головой. В молодости он был красноречив, много чего наобещал любимой… А вот выполнить… Да чего уж там вспоминать, толку-то?
Лара не упрекала — вот как сейчас пожалуется и забудет до следующего раза. И всё равно на душе у Антона было противно. Он старался, даже умудрился отложить неплохую сумму — может, и хватило бы на первый взнос. Но что потом платить? А вот тут уж никак не складывалось.
Родители только руками разводили, когда сын жаловался им на житуху.
— Могли бы помочь, — робко заикался Антон. — Мы вам столько лет помогали…
— Квартира и так тебе достанется, — отвечали они. — Нечего нам наяривать. Мы тебе жизнь дали, образование дали — дальше сам. А мы тоже пожить хотим!
Они жили вдвоём в трёшке и даже слышать не хотели о размене или совместном проживании.
Вернувшись домой после очередного бесполезного разговора с родителями, Антон едва переступил порог, как на него налетела возбуждённая жена. Она закружила его прямо в прихожей в каком-то сумасшедшем танце, хватала за руки, лезла с поцелуями и всё твердила о каком-то доме.
— Лариска, ну погоди! Остановись! — с трудом поймал он мелькающие руки. — Я ничего не понимаю!
Завёл её на кухню, усадил в уголок за стол, подал стакан с водой:
— А теперь медленно рассказывай, что случилось.
Залпом осушив воду, женщина заговорила:
