Игорь вернулся ближе к вечеру. Принёс продукты, бросил на стол пакет, что-то мямлил про очередь в магазине. Ольга слушала — не перебивая. Потом сказала:
— Ты мог бы меня поддержать. Хоть раз. Ни промолчать, ни отойти в сторону, а просто быть рядом.
Он смотрел на неё, как будто не узнавал. Потом отвернулся.
— Нет. Я просто перестала упрощать.
Вечером, когда Лёшка заснул, Ольга легла рядом. Тихо. Впервые за долгое время без тревоги. Как будто отпустило.
А утром она проснулась и вдруг поняла — ничего больше не ждёт. И это оказалось свободой.
Но когда Лёшка проснулся и уткнулся в неё тёплым лбом, потянулся к ней руками — она вдруг заплакала. Без звука, без рыданий — как будто из неё вышло что-то старое, застоявшееся. Он ещё не говорил, но тепло от его прикосновения сказало больше любого слова. И знала точно: теперь она уже не та. Ни для них, ни для него. И, наконец, для себя.
