Она невзлюбила меня с первой встречи. Сначала отговаривала сына встречаться со мной, не стесняясь того, что я находилась рядом. Он пресёк это и даже извинился передо мной за поведение матери. Уже тогда, когда ей пришлось извиниться, она смотрела на меня с ненавистью. Ещё бы. Какая-то детдомовка отобрала у неё сына. Успешного мальчика тридцати пяти годиков отроду. И её не волновало, что у меня отличная специальность, красный диплом и я успешно работаю. Я просто не пара её сыну. Не такая. «Слишком худая», «слишком плоская», «слишком зеленоглазая» и волосы у меня «слишком кучерявы». А вот Лерочка такая. Вся округленькая впереди и сзади, губки бантиком, глазки большие серые, умелый макияж. А самое главное любимая дочка любимой подруги.
Отец моего мужа, Игорь Львович Григорьев, успешный адвокат, сын умом явно пошёл в него, трудятся они вместе в своей юридической фирме. Не знаю, что его держало рядом с женой, но, видимо, пути любви неисповедимы. Она родила ему Вадима и остановилась на этом. Теперь сын — продолжатель рода Григорьевых, и соучредитель фирмы. Там же мы и познакомились. Я, после окончания Вуза, устроилась помощником юриста, часто пересекалась с фирмой его семьи, а именно с Вадимом. Полгода ухаживаний и я переехала к нему, а ещё через полгода мы поженились.
Мне не нужны были ни празднества, ни рестораны с фатой. Вадим тоже не испытывал рвения гулять на всю катушку. Он вёл очень сложный процесс, после успешного завершения которого мы расписались, и на церемонии присутствовали только его родители и лучший друг. Слетали отдохнуть на острова, где провели целую неделю, посвящённую только нам двоим.
Вся наша жизнь была тихой и размеренной. Мы даже не ссорились ни разу. Если в чём-то были разногласия, то всё решалось путём обсуждения проблемы. Работать я продолжала на своей работе, хотя Вадим был бы непротив, если бы уволилась. Но терять место не хотелось, я, конечно, не карьеристка, но своё место нашла и не хотела становиться домохозяйкой. От работы в фирме мужа я отказалась. Может быть, потом, как-нибудь. Сейчас же мне казалось, что так, как сейчас, меня вполне устраивает. Никто не считает, что меня взяли по блату, что я чья-то жена и прочее.
Входная дверь хлопнула, это точно вернулся Вадим! Я подскочила с кровати, на которой сидела. Хотела выйти, но услышала их ссору. Чуть позже, я выйду чуть позже.
Вернулась к кровати и села, прислушиваясь к голосам.
Раздались крики, ругался Вадим и… я никогда не слышала, чтобы он так орал. Он выгонял свою мать из дома. А потом всё затихло и дверь нашей спальни с грохотом открылась.
Таким злым и агрессивным я его никогда не видела. Он смотрел на меня и не мог выговорить ни слова. С презрением. С любовью. С ненавистью. С болью.
— Вадим? — ничего не понимаю, что там такого ему сделала мать?
Он словно очнулся от моего голоса.
— Я вернусь завтра, чтобы ноги твоей в моём доме не было. — ошеломляюще громко прозвучали в полной тишине его слова.
