— Что, прямо с ложечки покормить? — с подколом спросила Юля сестру на просьбу покормить двенадцатилетнего племянника Тему: они жили в соседних домах.
— Только не надо грязи! — произнесла Таня свою любимую фразу. — Ты прекрасно знаешь, что в этом возрасте дети едят сами!
— Тогда в чем дело? Он, что, не умеет у тебя пользоваться плитой? Мы уже в десять лет с тобой прекрасно разогревали себе обед!
— Да все он умеет! Просто у нас нет обеда — я вчера не успела приготовить!
Юля помолчала: не успела приготовить ребенку обед? Но, ведь, вчера было воскресенье! И спросила:
— А почему не успела-то?
— Дела были! Это ты у нас в декрете дома сидишь! А некоторым, между прочим, работать надо!
Это было чистой воды вранье: сестра и в будни-то не слишком надрывалась, а уж в воскресенье тем более.
Качать права было бессмысленно: нужно было действовать по принципу «Брось учить — лучше помоги материально!» На это всегда и рассчитывала Танька.
— Ну, ладно — пусть приходит! — со вздохом сказала Юля: пребывание Темы совершенно не входило в ее планы.
— Спасибо, сестренка, — облегченно произнесли по ту сторону экрана: нахальная Танька знала, что сестра не откажет.
Ведь теперь с учебой стала твориться какая-то чепуха, и мальчик много времени занимался удаленно, находясь дома: сегодня у него был тот самый дистант.
Нет-нет, не стоит думать, что Юля не любила сестру и племянника. Но просто последнее время Темы стало в ее жизни слишком много.
А, как гласит мудрая восточная пословица, харчо каждый день тоже надоедает. И харчо в лице племяша тете очень надоело.
Во-первых, все происходило, как в известном фильме: «Хоботов, от тебя один дискомфорт!»
Такая же фиг.ня творилась и с Темой. При его появлении приходили в движение до этого стоящие неподвижно вазы. Падала на пол посуда и телефоны. Терялись ключи и нужные мелочи.
Внешне очень приятный и худенький мальчик создавал вокруг себя ужасный хаос, причем, топая во время передвижения по квартире, как слон.
И создавалось впечатление, что из какого-нибудь кабинета биологии сбежал скелет и, стуча своими костяными пятками по полу, хочется спрятаться в хрущевской двушке от ненавистных учеников.
Войдя в прихожую, мальчик всегда кричал:
— Тетя Юля, где мои тапки?
Да, именно кричал. И его совершенно не волновало, что, возможно, спит его двоюродная сестра. Хотя тапки всегда стояли на видном месте.
А потом следовал второй важный вопрос:
— Когда будем есть?
Он задавался сразу после прихода, независимо от времени суток: в предложении менялось только последнее слово. Когда будем завтракать, обедать или ужинать? Тема был постоянно голоден!
Возможно, виной этому был повышенный «обмен вещей», как говорила бабушка сестер.
