Я хотела поуточнять, почему «спасать семью» означает только кредит на моё имя, но поняла, что Максима и свекровь это задело ещё сильнее.
— Мы сами найдём решение, — бросил Максим, хмуро смотря на меня. — Пошли домой.
Дорога домой прошла молча. Как только мы зашли в квартиру, я поставила сумку и посмотрела ему в глаза.
— Скажи честно, ты собираешься давить на меня в этой ситуации?
— Да мне просто обидно, — он начал ходить по комнате. — Я рассчитывал, что ты поймёшь: сейчас надо подставить плечо.
— У нас есть ипотека, у меня работа, которую я очень ценю, — напомнила я. — Ты понимаешь, что, в случае чего, банк пойдёт ко мне?
— Понимаю, — кивнул он. — Но ведь мы вместе всё это делаем. Разве нет?
— Нужно найти другой путь, — я не уступала. — Почему нельзя просто официально отказаться от наследства, если никакой выгоды от него все равно не будет?
— Мама против, — нахмурился Максим. — Ей кажется, что это стыдно. Как же так — отказаться от памяти отца, да ещё и всем вокруг говорить, что не хотим выплачивать долги?
— Да память отца тут ни при чём, — повысила я голос. — Долги — это совершенно другая история. Ты хочешь влезть на десяток лет в ещё одно обязательство?
Максим ничего не ответил, лишь резко выдохнул и сел на диван.
На следующий день я ждала от мужа хотя бы небольшого компромисса. Но вместо этого вечером он снова принёс кипу бумаг, отобрал основные договора и положил передо мной:
— Посмотри. Здесь вся сумма, проценты и прочее. Банк требует, чтобы кто-то взял на себя обязательства. Они дают отсрочку два месяца, а потом дело могут передать коллекторам или в суд.
— И что ты предлагаешь? — я уже устала повторять один и тот же вопрос.
— Давай оформим кредит на твоё имя, но платить будем все вместе, — он заторопился, словно хотел поскорее убедить меня. — Мама уже пообещала подрабатывать, я тоже найду варианты.
— Это не решит основной проблемы, — покачала головой я. — Даже если мы делим платежи, всё будет на мне. Если вдруг кто-то не сможет платить, банк спросит с меня, а не с вас. И я уже молчу про то, что с этими подработками ты вообще перестанешь появляться дома и видеть сына.
— Зато мы спасаем честь семьи, — упрямо сказал он. — А твоя гордость что, дороже?
Я ощутила внезапную вспышку раздражения: что значит «спасаем честь семьи»? Разве мало того, что я и так постоянно поддерживала его родню морально и финансово? Брать на себя весь груз — это слишком.
— Я не буду этого делать, — отрезала я. — И если твоя мама или другие родственники считают меня эгоисткой, то я ничего не могу поделать.
— Значит, так, — криво усмехнулся он. — Понятно.
Мы перестали разговаривать на эту тему, но атмосфера дома ощутимо изменилась. Максим ушёл спать на диван, объясняя это тем, что ему надо рано вставать. На выходные он вдруг собрал вещи и уехал к матери. Сказал, что хочет побыть с ней, поддержать.
Я осталась одна с сыном. Ребёнок бегал по комнате и несколько раз спросил, когда придёт папа. Мне пришлось соврать, что он задержится.
