Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Не против?». Да что, чёрт возьми, здесь происходит?
– Сергей, на два слова, — процедила Марина сквозь зубы.
Как только они оказались в спальне, она закричала:
– Какого … а? Ты же сказал, что всё уладил!
– Я… — начал Сергей, но жена его перебила.
– Хватит врать! Ты ничего не переоформлял, верно?
Сергей побледнел:
– Мариш, ну пойми…
– Что я должна понять? Что ты — бесхребетный маменькин сынок?
– Не смей так говорить о моей матери! — вспылил Сергей.
– О, так у тебя всё-таки есть яй.ца! — саркастически хмыкнула Марина. — Жаль только, что ты их показываешь, защищая мамочку, а не жену!
– Да пойми ты, — взмолился Сергей, — мама столько для меня сделала…
– А я? — тихо спросила Марина. — Я для тебя что, пустое место?
Повисла тяжёлая пауза.
– Знаешь что, — наконец сказала Марина, — ты сделал свой выбор. Теперь мой черёд.
Марина действовала решительно и тихо. Собрала вещи, сняла квартиру, подала на развод. Сергей звонил, умолял, обещал всё исправить, но она была непреклонна.
– Поздно, Серёж, — устало говорила она. — Ты выбрал мать, я выбираю себя.
Ольга Петровна, узнав о разводе, закатила истерику:
– Да как она смеет! Неблагодарная!
А Марина чувствовала странное облегчение. Словно огромный камень свалился с души. «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца», — думала она, подписывая документы у юриста.
Гром грянул, откуда не ждали. Ольга Петровна, осознав, что сын действительно может остаться один, внезапно пошла на попятную.
– Сынок, — сказала она, теребя край фартука, — а может, ты и правда погорячился? Марина — хорошая девочка…
Сергей смотрел на мать с изумлением:
– Мам, ты серьёзно? А как же «неблагодарная» и «охотница за наживой»?
Ольга Петровна замялась:
– Ну, знаешь, погорячилась я… — Она тяжело вздохнула. — Боялась я, Серёжа. Боялась, что отнимут тебя у меня, что останусь одна на старости лет.
Сергей молчал, переваривая услышанное. А мать продолжала:
– Давай-ка перепишем дачу на тебя. А то мало ли что…
– Мам, — тихо сказал Сергей, — почему ты раньше так не сказала? Мы бы всё поняли…
– Гордость, сынок. Глупая гордость.
Сергей обнял мать, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Неужели он чуть не потерял любимую женщину из-за недомолвок и страхов?
Развод удалось остановить в последний момент. Марина, увидев документы на дачу, оформленные на Сергея, расплакалась:
– Бестолковый ты, Серёжка. Но я тебя люблю.
Они начали всё заново.
Первый семейный ужин на даче был неловким: Ольга Петровна боялась лишний раз слово сказать, Марина напряжённо улыбалась. Но постепенно лёд таял.
– Знаете, — сказала вдруг Ольга Петровна, — а ведь я всегда мечтала о дочке…
Марина подняла глаза:
– Правда?
– Правда, — кивнула свекровь. — Может… попробуем?
С тех пор на даче воцарился долгожданный мир. Ольга Петровна приезжала теперь по приглашению, а шашлыки готовили вместе, дружной семьёй.
