— Идите отсюда, — ледяной взгляд бабки Маша запомнила навсегда, — ничего не получите! Я столько сил положила на то, чтобы Ленька мой тебя, голь перекатную, бросил! Пшли отсюда! Дочь — твоя, вот сама о ней и заботься!
Жизнь Маши перевернулась с ног на голову в одночасье — ещё вчера у них была уютная двухкомнатная квартира, а сегодня — обшарпанная комната в общежитии на окраине города. Отец, некогда такой большой и сильный, с широкой улыбкой и вечно пахнущий свежей древесиной, просто исчез. Растворился в воздухе, оставив письмо, короткое и сухое, как осенний лист: «Не хочу с вами больше жить. Надоели!». Мама держалась из последних сил. Кончина её родителей и так пригвоздила её к земле, а уход мужа и вовсе лишил почвы под ногами. Она после развода устроилась уборщицей в две смены, подрабатывала в соседнем магазине, драила подъезды, хватаясь за любую возможность заработать хоть немного. Общага встретила их неприветливо. Длинные, мрачные коридоры были пропитаны запахом дешёвого мыла и тушеной капусты. Комната была маленькой, едва вмещала две кровати, старый стол и покосившийся шкаф. Соседка по этажу, баба Зина, с вечно поджатыми губами и подозрительным взглядом, сразу невзлюбила их. По крайней мере, Маше так казалось. Как-то вечером, когда Маша сидела за столом, пытаясь разобрать задачу по математике, в дверь постучали. На пороге стояла баба Зина, в руках — эмалированная кастрюля. — На, — буркнула она, протягивая кастрюлю, — щи. Вчера наварила, много получилось. Маша удивлённо взглянула на женщину. — Спасибо, — пробормотала она, беря тяжёлую кастрюлю. — Не за что, — отрезала баба Зина, — тоже мне, понаехали тут… Она ушла, оставив Машу в замешательстве. Что это было? Сочувствие? Или просто попытка избавиться от лишней еды? Когда мама вернулась с работы, измученная и уставшая, Маша рассказала ей о бабе Зине и её щах. — Странная она какая-то, — проговорила Маша, накладывая маме в тарелку горячий суп, — суп принесла и отругала меня. Мам, если она нас терпеть не может, то зачем кастрюлю притащила?! Мать устало улыбнулась. — Люди разные бывают, Машенька. Кто-то кусается, а кто-то, наоборот, старается помочь. Да, немного сурово, но исключительно из добрых намерений. После ужина они принялись за работу. Мама по ночам шила на заказ детские платья, а Маша помогала ей расшивать их бисером. Это было их особенное время, когда они забывали о трудностях и просто наслаждались компанией друг друга. — Мам, а папа вернётся? — часто спрашивала Маша, опуская голову. — Не знаю, доченька, — честно признавалась мама, — не знаю. Но даже если он не вернётся, мы с тобой справимся. Мы сильные, помнишь? Маша кивала, а в её глазах стояли слезы. Она помнила отца. Помнила его смех, его объятия, его рассказы о далёких странах и звёздных системах. И ей было очень больно от того, что его больше нет рядом.
