— Кредит хотя бы заплати! — требовала по телефону мать Насти. — Неужели тебе для родителей денег жалко? Хоть немного вышли — дети есть просят, а у нас даже макароны закончились!
Настя, у тебя хоть немного совести есть? Если ты имеешь возможность нам помогать финансово, то почему ты этого не делаешь?!
Настя сбежала из родного дома ещё в пятнадцать лет. Никто её не искал — мать была занята обхаживанием отчима и воспитанием шестерых младших детей.
Судьба старшей дочери Галину заботила мало. Побегу Насти женщина обрадовалась, ведь лишний рот отвалился сам по себе.
Жилось Насте до совершеннолетия очень тяжело: хваталась девушка за любую работу, каким-то чудом не спилась и не оказалась на обочине жизни.
Она работала, тянула себя сама, изо всех сил старалась выбиться в люди и не быть похожей на мать.
В девятнадцать лет Настя стала снимать комнату, поступила в колледж и выучилась на кондитера.
В двадцать два года она вышла замуж за ровесника. Игоря ничуть не смущало трудное прошлое любимой женщины, всю биографию Насти он знал.
Пять лет супруги работали на износ, каждый рубль откладывали на мечту, и уже к двадцати восьми годам смогли приобрести собственное жильё в ипотеку.
Когда жизнь стала более-менее стабильной, Настю начала мучить совесть — она вроде бы хорошо живёт, ни в чём не нуждается, зарабатывает неплохо, — почему она не помогает родителям.
Во сне Настя часто видела братишек и сестрёнок, посреди ночи, просыпаясь от очередного кошмара, молодая женщина плакала.
Игорь однажды не выдержал и предложил:
— Настёна, давай съездим к твоим родителям? Правда, посмотрим, как они живут — может быть нужна помощь какая-то? Я же вижу, как ты мучаешься!
— Я не знаю, Игорь, что из этого выйдет. Я боюсь, понимаешь? Жива ли мама, здорова ли? А вдруг, пока меня не было, с ней что-то случилось? Как живут дети?
— Давай проблемы решать по мере их поступления? С другой стороны, у твоих родителей может быть всё нормально, кто знает? Ты так и будешь саму себя терзать, пока не съездишь и не проведаешь их.
Настя собралась с духом и всё же решила посетить родную деревню. К её огромному облегчению, бабушкин дом, в котором прошло детство, до сих пор стоял — в окнах горел свет, из трубы валил дым.
Несколько минут Настя стояла у калитки, боясь войти внутрь. Игорь легонько подтолкнул жену:
— Давай, не дрейфь. Заходи…
Настя как раз подошла к крыльцу, когда из сарая с охапкой дров вышел её братишка Степан. Они долго обнимались. Настя всё боялась спросить, как там мама.
Стёпа догадался сам:
— Пойдём. Она дома, спят с отчимом, как обычно, нетрезвые. Настя, она долго тебя ругала, когда ты сбежала. Первые несколько лет вообще обещала поленом отходить. А потом вроде бы привыкла, злиться перестала.
— Как вы живёте-то здесь, Стёпа?! — Боясь наступить на скрипучий порог, спрашивала Настя. — А дети где?
