— Мама, прекрати! Это наш дом, и мы сами решаем, как нам жить! — голос Марины дрожал от едва сдерживаемого гнева.
Она стояла посреди своей собственной кухни, прижимая к груди стопку документов, словно щит. Напротив неё, восседая на стуле как на троне, сидела Галина Петровна — свекровь, которая за последние три месяца превратила их семейную жизнь в настоящий кошмар.
Всё началось невинно. После операции на колене Галина Петровна попросила пожить у них «буквально недельку, пока восстановлюсь». Марина тогда сама предложила — как же иначе, родная мать Антона нуждается в помощи. Но неделя превратилась в месяц, месяц — в три, а временное пребывание незаметно трансформировалось в полноценную оккупацию.
Галина Петровна не просто жила с ними. Она методично, день за днём, перекраивала их жизнь под себя. Сначала это были мелочи — переставленная мебель в гостиной («так практичнее»), новые занавески на кухне («эти современные тряпки — не занавески, а позор»), график уборки («в доме должен быть порядок, а не этот ваш творческий беспорядок»). Марина терпела. Она говорила себе, что это временно, что нужно проявить уважение к старшему поколению.
Но потом началось то, что терпеть было уже невозможно.
— Какой ещё «наш дом»? — Галина Петровна презрительно фыркнула. — Девочка моя, ты забываешь, кто помогал вам с первоначальным взносом на эту квартиру. Если бы не я, вы бы до сих пор по съёмным углам скитались. Так что имею полное право голоса в том, как тут всё должно быть устроено.
Эта фраза про первоначальный взнос стала её любимым оружием. Да, четыре года назад, когда они с Антоном только поженились, Галина Петровна одолжила им триста тысяч на первый взнос за квартиру. Они выплатили этот долг за два года, до копейки, с процентами, хотя она и не просила проценты. Но для свекрови эта помощь навсегда осталась индульгенцией, дающей право вмешиваться в их жизнь.
— Мы вернули тебе все деньги, — Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Эта квартира куплена на наши с Антоном деньги, мы платим ипотеку, мы…
— Ой, да ладно тебе! — свекровь махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Без моей помощи ничего бы у вас не было. И вообще, что это ты документы какие-то таскаешь? Дай-ка сюда посмотреть.
Она протянула руку, но Марина инстинктивно отступила назад, крепче прижимая папку к себе. Это были документы из банка — одобрение на рефинансирование ипотеки под меньший процент. Они с Антоном полгода этого добивались, собирали справки, улучшали кредитную историю. Это была их маленькая победа, их шаг к финансовой независимости.
— Это наши с Антоном документы, они тебя не касаются.
— Как это не касаются? — Галина Петровна поднялась со стула, и хотя она была ниже Марины, её присутствие заполнило всю кухню. — В этом доме меня всё касается! Я имею право знать, что вы там задумали!
