«Тридцать два года я с тобой прожила. И семь из них я для тебя словно пустое место была» — произнесла Людмила, глядя в глаза Николая с решимостью и печалью

— Опять задерживаешься, Николай? Время позднее. — В голосе Людмилы звучала натянутая сдержанность, хотя внутри все кипело. — Каждый раз одно и то же, за тридцать два года! Просто задержался. У Виктора крыша течет, помогал чинить. — Николай скинул сапоги, небрежно бросил куртку и недовольно посмотрел на жену. — Что ты постоянно ищешь у меня в телефоне? Мне уже шестьдесят два, а не шестнадцать! Людмила медленно вытерла руки о цветастый фартук, замерла взглядом на остывших радиаторах. — Я не ищу. Просто ты отдалился… — прошептала она, опустив голову. — Люд, ну хватит! — Николай повысил голос. — Я устал! Пенсию оформляю, за квартиру плачу… Что-то не устраивает? Уходи! На миг повисла тишина — за окном шумел дождь, с крыши капало, из телевизора громко вещала программа. Это был их дом — и их общая беда. — Как хочешь, Коля… — выдавила Людмила. — Сегодня решу окончательно. — Что ты опять задумала? — усмехнулся Николай, не глядя на нее. — Сделаю последнее, что должна была сделать для тебя. Он не услышал — уже скрылся в ванной. Дверь захлопнулась, и дом наполнился тягостной тишиной. Людмила стояла в полумраке кухни, звуки дождя словно нашептывали ей истории, которые она знала наизусть. Она смотрела в окно, где в серой луже отражалось хмурое небо — словно зеркало ее жизни. Сон не приходил; сердце болело, как ноющий зуб — тихо, но мучительно. Сколько раз она видела, как он украдкой смотрит в телефон? Сколько забытых дат, сколько отчужденных разговоров? Она понимала — у него кто-то есть. Возможно, и не одна. Сначала пыталась выяснить, подшучивала, проверяла рубашки на следы помады (в шестьдесят один это казалось глупым занятием). Потом махнула рукой. Смирилась. Иногда соседки говорили: — Людмила Альбертовна, зачем вы все это терпите? — А что мне остается, девочки? — отвечала она и слабо улыбалась, словно это было забавно. Николай уходил почти каждый вечер. Возвращался поздно. Иногда от него пахло табаком, лосьоном и чем-то сладким, чужим, будто духами из молодости. С годами пропало желание скандалить. Но боль становилась все сильнее — как заноза, которую не вытащить. — Двадцать лет ты это терпишь, Люда, — говорила ей сестра Валя, приезжая из Тульской области. — Он тебе еще с Шаповаловой изменял? — Семь лет, Валя, — поправляла Людмила, — с ней, потом с другой… С третьей, наверное. Где-то вычитала, что мужья к старости умнеют. Но это не про нас… Они пили чай с лавандой у окна. — И что ты собираешься делать? — Не знаю… Может, пора поставить точку. Не хочется остаться одной, в пустоте, понимаешь? — и Людмила вдруг закашлялась так сильно, что Валя испугалась: — Только не вздумай ложиться в больницу! — Не пойду. Устала я, Валя… — Ты только держись. Но Людмила сдавалась каждую ночь. Утром развешивала белье, вечером мыла пол — и все казалось бессмысленным. Даже внуки приезжали редко — и то, с виноватым видом. «Бабушка, а где дедушка?» — спрашивали они чаще, чем «как ты живешь?». А Николай… Он даже не скрывался. В свои шестьдесят два он все еще работал на заводе — совмещал пенсию и подработки. Для детей он был хорошим отцом, для окружающих — приветливым соседом. А про жену будто забыл, вычеркнул ее из жизни. Почему так вышло? Почему нельзя просто разойтись, раз они стали друг другу чужими… Но из трехкомнатной квартиры, купленной в ипотеку, ей некуда было уходить: жилье поделено поровну, да и все вокруг — свои. «Уйти или остаться — что страшнее?» — думала она перед сном. Почти каждый вечер, когда часы показывали девять, Людмила слышала: — Я у Витьки на даче, не жди. Она заметила, что у Николая появились новые рубашки, красивый кошелек, дорогой телефон. Он объяснял: — Маша с работы подарила на день рождения. Людмила знала — Маше едва сорок, и она давно замужем. Горечь стояла у нее в горле: — Двадцать лет нашей свадьбы было в октябре, Коля. — У всех юбилеи. Мне работа надоела — если бы не пенсия, давно бы уволился. Прошла еще неделя. Поздно ночью, когда в прихожей щелкнул замок, Людмила уже спала на диване — Николай не спал с ней почти год. — Где Светка? — сухо спросил он утром. — Светлана не приедет. Она в отпуске, — ответила Людмила. — Опять начнешь пилить? Ты вечно недовольна, Людмила. — Я больше не буду, Коля. С меня хватит. За завтраком она впервые за долгое время не положила мужу сахар в чай. Он пробурчал: — Совсем обо мне забыла… — А ты обо мне помнишь? — тихо спросила жена. Он промолчал. В тот день Людмила позвонила нотариусу. Около часа она объясняла: — Я хочу составить завещание. Все по закону детям — но так, чтобы ничего не досталось никому, кроме… внуков. — Это возможно, — ответил нотариус. — Вам шестьдесят один год? — Да. И я больше никому не доверяю. — Простите, что вы задумали? — Я решила уйти навсегда. Но… не ушла. Сердце не отпускало — ни обида, ни злость, ни усталость. Прошел еще месяц. Однажды, нахмурившись, Коля спросил: — Люда, на что ты живешь? Кто тебе цветы дарит? — Никто. Но однажды подарят. — Только попробуй! — Он повысил голос, и впервые за много лет в его голосе послышалась ревность. — А что, Коля? — впервые Людмила не испугалась. — Семь лет ты живешь как хочешь. И теперь ревнуешь? Он сел за стол, стиснув зубы. Под вечер Людмила пошла к соседке Рите — та недавно перенесла операцию, и ей нужна была помощь. — Люд, а если бы можно было все начать сначала — ты бы еще раз вышла замуж? — Нет, Риточка. Лучше одной. Они смеялись, пили чай, болтали, а у Людмилы сердце ныло — словно вот-вот разорвется. — Рит, знаешь, что я придумала? — Что? — Я сделаю то, чего Коля никогда не ожидает… — Да ты что! — Увидишь. Рита кивнула, но подумала: «Господи, лишь бы не натворила глупостей…» На следующее утро Людмила действовала словно машина. Она пошла в банк и сняла все деньги, которые откладывала с пенсии за последние пять лет — понемногу, чтобы Николай не заметил. То экономила на лекарствах, то не покупала новое платье к Пасхе, то отказывалась от путевки в санаторий. За пять лет накопилось 213 тысяч рублей, плюс немного мелочи. Вернувшись домой, она достала чемодан. Разложила перед собой паспорт, свидетельства о рождении детей и внуков, брачный договор, документы на квартиру. Сердце бешено колотилось. — Люд, ты куда собралась? — Николай вошел неожиданно тихо.