Но Мишка его не пустил. Татьяна подала шашлыки и ушла на реку, сказав, что у нее болит голова. А они стали веселиться, и в этот раз втроем остались ночевать.
И с тех пор визиты дяди с семьей следовали регулярно. И это стало вызывать естественный и значительный дискомфорт: кому понравятся чужие орущие люди в доме и неверные звуки баяна, от которых не спрятаться?
Таня неоднократно просила мужа поговорить со свекровью, в общем-то, адекватной теткой, чтобы она по-сестрински приструнила хабального брательника.
Но та сказала, чтобы они свои проблемы решали сами:
— Хотите послать — посылайте! А ее впутывать в это дело нечего.
Поэтому, Татьяна хотела самостоятельно послать Бориса Ефимовича по всем известному адресу на хутор, предварительно попросив захватить сачок для ловли бабочек. Возможно, даже тех, которые делали это самое «бяк — бяк — бяк».
Но Миша попросил этого не делать:
— Неудобно, как-то — родня же!
— Хорошо, — согласилась жена. — Тогда посылай сам. Почему-то им удобно мотаться к нам, а сказать им об этом тебе неудобно! Где логика?
Последней каплей было то, что Борис Ефимович неожиданно вспомнил про приближающуюся годовщину их свадьбы: в ноябре исполнялось двадцать лет их, в общем-то, счастливому браку.
Счастливому, если бы не дядя: последнее время в семье установились напряженные отношения — все ждали приезда дяди Бори с семьей. Это в психиатрии получило название синдрома ожидания.
До праздника оставалось две недели. И тут Татьяне Ивановне понадобилось отвезти трехлетнего внука к окулисту. Выбрали квалифицированного врача в Москве.
Прием был назначен на ранние утренние часы. И все вспомнили про замечательных родственников в столице: почему бы и им, наконец, не принести некоторую пользу? Не все же шашлыки трескать и орать на чужом огороде.
Было решено, что Таня или Миша с внуком приедут накануне вечером, переночуют, а рано утром — к врачу на прием.
Естественно, интеллигентные люди не стали валиться, как снег на голову, а предварительно позвонили.
— Скажи-ка, дядя, ведь, недаром — ну, или что-то вроде того. Короче: — Можно у вас завтра переночевать? А утром мы в восемь уже уйдем, даже завтракать не будем — внуку анализы сдавать.
И внезапно оказалось, что нельзя.
— А почему, дядя Боря? — удивился звонивший племянник.
И тут бравый работник «м.ент.уры» стал «путаться в показаниях» и отвечать невнятно: оно, конечно, можно. Но не то, чтоб тотчас. А что, дескать, касаемо, то безусловно. Короче, как только — так сразу.
Понять было нельзя, но почувствовать, что послали, было можно. И Михаилу Васильевичу стало ясно, что с ночевкой не прокатит: им показали огромную фигу. Поэтому, он сразу отключился.
К счастью, отказался от консультации пациент, назначенный на два часа позже. И деда Миша смог отвезти мальчика к врачу на машине утром.
— Ну, что, получил ф. аш.ист гр. ана.ту? — ехидно спросила Татьяна Ивановна у мужа. — Еще скажи, что твой дядя-жлоб был самых честных правил…
