— Мне сказали, дадут отдельное жилье.
Иван Петрович смотрел на неё с ухмылкой:
— И кто это сказал, что дадут отдельное жилье? У меня здесь не город, а деревня! Общежития нет. Если только у кого-нибудь комнату снимем тебе.
Иван Петрович открыл медпункт, в помещении холодно, неуютно, отопления нет. Ксения была разочарована.
— А почему здесь холодно, неуютно, пыль.
— А я не знал, когда прибудет фельдшер. Вот завтра придет Степановна, вымоет все, подключим тепло и все будет, как в Париже, — он громко засмеялся.
Достав телефон, позвонил кому-то:
— Степановна, фельдшер прибыл. Нужно привести в порядок медпункт. Ну хочешь завтра с утра, а хочешь прямо сейчас. Ну ладно, ждем.
Он посмотрел на Ксению:
— Сейчас Степановна прилетит, она здесь рядом живет, да кстати можно у неё комнату снять, она одна живет.
Немного погодя пришла Степановна, женщина лет пятидесяти. Она уставилась на Ксению:
— Ты что ли «медичка»? Совсем девчонка, как лечить-то нас будешь? Небось и опыта нет?
— Да я, фельдшер, Ксения.
— Степановна, а ты комнату сдаешь Ксении?
Она осмотрела с ног до головы Ксению:
— Не куришь? Не пьешь? А то сейчас вся молодежь балованная.
Ксения замотала головой:
— Нет, что Вы. Не курю и не пью, и никому не советую.
— Ну ладно, разберемся, — деловито сказала Степановна. — Пошли, я тут рядом.
Иван Петрович радостно сказал:
— Ну вот Ксения, всё и разрешилось, завтра прямо приступай к работе, будут вопросы, обращайся. С утра завезём оборудование, сейфы, шкафы, кушетки. Сработаемся, не бойся, у нас в деревне тихо и спокойно, народ хороший. Ну ежели нужна будет машина в соседнюю деревню, обращайся. Ладно, я пошел.
Ксения закрыла медпункт, и послушно пошла за Степановной. В доме у неё было тепло и по-деревенски уютно. На столе скатерть, в углу телевизор, сервант, ну все, как в деревне. Было тихо и чисто.
Хозяйка показала комнату, небольшую, но тоже чистую с заправленной кроватью.
— Вот здесь и будешь жить. У меня тихо, я одна, так что никто тебе докучать не будет. Я вижу, ты хорошая девушка, скромная, сколько хоть лет-то тебе, уж очень молодая!
— Мне двадцать шесть, уж не девчонка.
— Хорошо, двадцать шесть, это хорошо. Одна? Мужа нет?
— Одна, нет никого, замужем не была.
С этого времени у Ксении началась работа, и днем, и ночью, и в дождь, и в холод. Они со Степановной привели в порядок медпункт, стало чисто, белоснежно, Ксении нравилось, и тем более больным. Больных было не слишком много, тянулись люди, кто с чем, бабушки с давлением, женщины за таблетками, даже приходили страдающие от похмелья мужики, в основном просили плеснуть спиртика. Но с этим у Ксении строго, она их отправляла назад.
Ксения была занята с утра до вечера, на обед ходила к Степановне, но если много больных, то Степановна несла обед ей прямо на работу, ужин всегда был готов и ждал дома медичку. Ксения была благодарна Степановне, оказывала ей посильную помощь в хозяйстве, и все у них было хорошо, дружно. Нравилась постоялица хозяйке.
