Все шло, как в поговорке: что-то больно ты речист — видно, на руку не чист. И у всех присутствующих стало появляться подозрение, переходящее в уверенность…
На них стали обращать внимание: все происходило на детской площадке. И тогда начавшая терять терпение Нина Петровна зашла с козырей и попросила Янку вывернуть у пальто правый карман: если он того же цвета, что и остальное, то она извинится, и они уйдут. А если розовый, то…
Надо ли говорить, что карман оказался розовым…
В стане вр.ага возникло замешательство:
— Как, папа? Это же могли быть только Вы — ведь только Вы водите внучку на ИЗО.
Зачем же Вы заныкали чужую вещь? Мне очень стыдно за вас, — сказала невестка свекру.
Дед молчал и зло смотрел в сторону, жалея только об одном: что так глупо попался! А виновата во всем оказалась эта настырная глазастая бабка, которая углядела какую-то там пуговицу. Наверное, уже сделала себе операцию по замене хрусталика, не иначе!
И тогда покрасневшая Янкина мама сняла с дочки пальто и вернула его законным владельцам. А папа отдал девочке свою куртку, как недавно поступил Лизин папа.
Радостные мама и бабушка Лизы пошли домой, чтобы обрадовать девочку. Хотя пальто выглядело очень чистым, его, все-таки, постирали: мало ли, что. И после стирки оно чуточку село: уже пришлось отвернуть у рукавов манжеты.
Но от этого оно только выиграло! Да, вещь была, действительно, удивительной: что с ней ни делай, она только становилась лучше.
А Янка вскоре перестала ходить на ИЗО: умные родители поняли, что все это неприятное недоразумение, если не больше, обязательно вырвется наружу. И семья предстанет совершенно не в том ракурсе, как позиционировалось раньше.
Так закончилась эта история о нечестности и вранье, которыми, оказывается, могут гр. еш.ить внешне благопристойно выглядящие пенсионеры.
Что было тому виной — сказать трудно. Но уж точно не маленькая пенсия: бабушка-то ездила в Германию! Или не ездила? Ведь это, возможно, тоже было очередным блефом со стороны смекалистого и вороватого деда.
