Петр, который служил в авиации, был сразу же призван. Валя не пошла его провожать, и это было правильно, потому что туда пришла Зина… Нагло, будто он уже ее муж, стояла рядом. Зина вела себя довольно смело. Валя тогда поняла — эта страница закрыта для нее навсегда. Вот только как она будет с двумя детьми? И она выживала… Вернувшись к себе в квартиру, она стала ожидать, что вот-вот все закончиться, но этот ад продолжался и с каждым днем было все страшнее. Когда ей отказали в эвакуации, Валя от отчаяния проплакала два дня. И вот теперь ей рожать со дня на день, и она уже понимала — у ребенка мало шансов выжить, если только у него не будет сильный ангел-хранитель. Вдруг в дверь постучали. Валя открыла ее дрожащими руками и тут же захотела захлопнуть обратно — на лестничной клетке стояла Зинаида. несмотря на то, что творилось на улице, несмотря на трудности блокады, она выглядела вполне ухоженно и лощено. — Подожди, не закрывай дверь! Я видела, что в ваш подъезд заходил почтальон. Скажи, приносил ли он что от Петра? — А ты что, письма ждешь? — зло спросила Валя, распахивая дверь. Зинаида замялась. — Вдруг извещение какое-то по месту прописки… — Какое? Он что, погиб? — Я надеюсь, что нет. Ведь писать он не может, письма не доходят из-за блокады города. А вот извещения… Их иногда все же присылают, почта еще хоть как-то работает. — Нет никакого извещения, не ко мне почтальон…— и вдруг Валя почувствовала боль в животе, от которой ее скрючило. — Что с тобой? Тебе плохо? — Зинаида шагнула в квартиру, а Валя почувствовала, что это уже схватки. — Врач. Мне нужен врач… — Я сейчас, я приведу! — Зинаида бросилась к двери и буквально выбежала из подъезда. В соседнем доме живет врач, Самуил Яковлевич, наверняка он поможет. Через три часа Валя родила дочь при помощи Зинаиды и Самуила Яковлевича. Она сидела и рыдала, понимая, что ей придется маленькую кроху по морозу тащить на хлебокомбинат, никому нет дела до ее родов когда нужен был план и требовалось накормить людей теми крохами хлеба, которые они могли выпечь… Ближе к ночи, когда Аллочка и новорожденная Сонечка уснули, в дверь опять тихо постучали. Валя была удивлена, гостей она точно не ждала в такое время. Открыв дверь, она опять увидела Зину. — Чего тебе? — ругаться и выгонять ее не было никаких сил, Валя чувствовала себя уставшей и опустошенной. — Я поговорить хотела, — Зинаида вошла в квартиру и прикрыла дверь. — О детях твоих и о тебе. — А что о нас говорить? И какое тебе дело до меня и моих детей? — Идет вторая волна эвакуации, я могу помочь вам выбраться отсюда. Как ты знаешь, мой отец не последний человек в городе. — Да уж, наслышана. — усмехнулась Валя.— Это же он тебя на тепленькое местечко пристроил. — Не будем об этом. Я пришла сказать, что в моих силах устроить так, чтобы ты уже завтра уехала из города по «дороге жизни». — С чего такая доброта? — недоверчиво спросила Валя. — Дело в том, что завтра мы с отцом уезжаем из города, и я хотела бы уехать не одна, а с ребенком. — С каким ребенком? И при чем здесь мы? — Я предлагаю тебе сделку… Пойми меня правильно, — Зинаида замялась. — В ранней молодости я совершила ошибку и теперь у меня не может быть детей. А твоя новорожденная дочь — ребенок моего Петеньки… — Он пока не твой. — Пока. Если он выживет, то мы поженимся. Петя о моей проблеме ничего не знает, и я хотела бы, чтобы при возращении с победой я встречала его с ребенком, пусть он думает, что это моя и его дочь. — Что ты городишь? — Валя окаменела. — Я предлагаю тебе сделку— ты завтра уезжаешь с Аллочкой, а мне отдаешь малышку. — Ты с ума сошла? Тебе не нужно к врачу обратиться? — Нет, я не сошла с ума. А вот у тебя сейчас появилась возможность спасти хотя бы старшую дочь. Подумай, что ждет тебя завтра, послезавтра? Малышка не выживет, в твоей квартире даже в пальто стоять холодно, не то что спать по ночам, так и околеть можно. Никто не знает, сколько будет длиться блокада, люди умирают прямо на улицах. Что ты за мать, которая не использует возможность спасти своих детей? — Пошла вон! — закричала Валя. — Ты у меня мужа забрала, теперь еще и дочь хочешь отобрать? — Я приду утром, собери все необходимое… Валя расплакалась, едва Зинаида ушла. Какая нахалка, как она смеет! Аллочка слабо зашевелилась во сне и Валя глянула на ее розовые щечки. Согрелась, доченька… Но потом вдруг ей пришла в голову мысль, что слишком ярко пылают ее щеки и лоб. Подойдя к Аллочке, она ее потрогала и едва не закричала — у дочки жар. Она кинулась в поисках лекарств, нашла микстуру и дала ее Аллочке. Когда та снова уснула, Валя плакала, глядя на нее. А в голове звоном стояли слова Зинаиды о том, что ее ждет, и что она за мать, которая не использует возможность спасти своих детей? Ранним утром у дома остановилась машина, выглянув в окно, она увидела среди очертаний темного двора «черный воронок». Из него вышла Зина и направилась прямо в подъезд. Она вошла в квартиру, которая была уже открыта. — Вот разрешение на выезд. — Она протянула ей бумагу. — Через час нужно быть на у пристани. Или ты все же решила остаться? — Я ненавижу тебя, слышишь? — слезы лились потоком из Валиных глаз. — Ненавижу… Но если это единственный способ спасти жизнь моих крошек, то я пойду на это. — Отдавай мне дочь. И забудь ее имя, ее будут звать по другому. Метрики ведь у девочки все равно нет, я сделаю свою. — Мне нужно ее покормить. — Хорошо, — пожала плечами Зина. Валя кормила девочку и тихо шептала: — Я найду тебя, слышишь? По родимому пятнышку на твоей ножке я тебя найду. Когда-нибудь мы снова будем вместе. Через полчаса Валя с Аллочкой уже были на пристани… **** Валя и ее дочь Аллочка едва не погибли на «дороге жизни», но все же чудом добрались до Вологды, где их сразу же отправили в госпиталь — у Аллочки вновь был жар. В этом же госпитале Валя и осталась работать санитаркой и вскоре получила комнату в общежитии, в которой проживала дворник Нина. Так они вдвоем воспитывали и растили Аллочку. После победы в сорок пятом году Валя стала делать запросы и узнала — ее муж Петр вернулся живым и он с женой проживает в Череповце. Валя была рада, ведь это совсем недалеко. Взяв пару дней отгулов, она отправилась в путь по адресу, который ей сообщили в справочном бюро города Череповца. Зина, которая открыла ей дверь, явно не была рада ее видеть. — Зачем явилась? — За дочерью, — пролепетала Валя. — Отдай ее мне… — О чем ты толкуешь не пойму я тебя никак? — прикрыв дверь, Зина вышла на лестничную клетку.— Ты хочешь, чтобы я тебе отдала свою дочку? С ума сошла? Валя почувствовала себя дурно — уже было подобное начало разговора три с половиной года назад. -Я хочу вернуть дочь. Ты ведь не любишь ее как родную, ты не можешь ее любить как свою кровиночку. Это моя дочь! — Ты ошибаешься, — Зина смотрела на нее свысока. — Это моя дочь. В метрике я — мать, Петр — отец. А будешь говорить ерунду, отправишься в лагеря. И тогда и старшей дочери лишишься. А уж за что в лагерь тебя отправить, думаю, придумать будет нетрудно. Уж папа мой постарается… Валя села на ступеньки в подъезде и разрыдалась, а Зинаида без жалости коротко ответила: — Не уйдешь сейчас же, милицию вызову, скажу, что ко мне в квартиру ломишься. — Где Петя? Я хочу с ним поговорить. — Петя на задании, он ведь еще на службе находится. И да, вот, держи. — Зина открыла дверь и шагнула в квартиру, открыв шкафчик в коридоре. Взяв оттуда рубли, она протянула их Вале. — Это тебе на дочь, на Аллочку. Валя взяла деньги и швырнула их в лицо Зине, купюры рассыпались по всему подъезду. — Да будь ты проклята! Поняв, что ей не вернуть дочь и что Зина может угрозы в жизнь воплотить, с тяжелым сердцем и потерянной надеждой она вернулась в Вологду… Продолжение
