Жуткий сюрприз выяснился по чистой случайности. У моей младшей четырёхлетней сестры, Люськи, вылезла пупочная грыжа. Врачи сказали — не затягивать. Чем раньше прооперируют, тем лучше. Люська без папы наотрез отказывалась ехать в больницу. Дождались его из рейса, и папа проводил её до самой операционной.
— Папочка, ты меня будешь тут ждать? — рыдала сестрица.
— Куда я денусь, милая? Конечно буду ждать. Почему ты плачешь, ты же такая храбрая у меня?
— А где я платю? Я плосто вздыхаю!
И её увезли. Несложная плановая операция. Но родителей попросили сдать кровь в банк крови — это было обязательным условием.
— А у неё ж только с одним из нас совпадает, по идее. — спросил папа. — Может, вы пробы сначала возьмете? Чтобы мы вам лишнюю не сдавали.
— Кровь лишней не бывает! — твёрдо сказал врач.
Мама с папой сдали кровь. Мама была бледна, казалось, вот-вот и грохнется в обморок. Потом всё не могла усидеть на месте. Бегала в процедурную, разговаривала с медсестрой. Потом уж и Люсю вывезли из операционной, батя пошёл встречать, как обещал. Сидел с ней весь выходной. Мама вроде подуспокоилась, проведала дочку и повезла меня домой, хоть я и отказывался.
— Я тоже могу с ней сидеть. — упрямо настаивал я.
Мне тогда уже исполнилось одиннадцать лет. Люсю, свою маленькую светловолосую сестру, я любил больше всех на свете. Наверное, даже больше мамы и папы. А как её было не любить? Ангел. Светловолосый ангел во плоти.
Представьте себе маленький районный центр с районной же больницей. Да, новой, полностью оборудованной — даже банк крови имелся, чтоб ему. Но ПГТ он и есть ПГТ. Прошло ровно три дня — Люся уже была дома, папа собирался в рейс. Пошёл купить курева в дорогу. А пришёл… похожий на грозовую тучу.
— Папочка… — завопила Люська из детской (у неё ещё был постельный режим) — Ты принёс мне мои любимые зефилки.
Отец оставил пакет из магазина в коридоре. Велел мне быстро идти в детскую. Взял мать за локоть и завел в кухню.
— Коля… Коля… ты чего?
А в кухне был разговор, о котором я узнал только спустя годы — тогда мы с Люськой не понимали ничего. Она была ещё мала, а я слушался отца. В детскую так в детскую. Люся захныкала и стала требовать папочку и зефир, я предложил почитать ей. Слава Богу, она согласилась.
В кухне Коля, вращая бешенными глазами, подошёл к Зине так близко, что она вжалась в стену. Больше некуда было отступать.
— Это правда? Что Люська не моя?
— Да как… да что… Коленька, в своем ли ты уме? Что же ты говоришь такое?
— А я тебе скажу, что говорю. У меня кровь вторая положительная, у тебя — первая положительная. А у неё — он мотнул головой в сторону двери — третья отрицательная. Если что-то напутали, так ведь можно и пересдать.
Зина решительно отодвинула мужа, прошла к столу, села. Уронила голову на руки и простонала:
— Сволочи. Ну просила же! Чего им всем надо? Завидуют, Коленька, на нашу жизнь. Всё у нас есть. И детки вон какие хорошенькие.
— Просила значит… ну, ясно.
