— Да? Супер! Скоро буду в Москве по делам — заскочу.
Он не заскочил. Конечно, нет. Иногда — раз в три месяца — Вадик звонил. Спрашивал что-то дежурное. Никогда ничего не рассказывал о себе. Жанна могла только судить по фотографиям в соцсетях, что детей у них с женой Юлей пока нет.
Потом у отца сломалось в машине что-то серьёзное. Она заводилась, но ездить было опасно. Была зима. Такая… неприятная. Холодная, скользкая. Машину нужно было починить, но рисковать не хотелось — ехать в сервис на сломанной. С эвакуатором тоже не разбежишься — дорого. Юрий попросил Вадика заехать, посмотреть машину. Может тут же и отремонтировать. Вадик клятвенно пообещал заехать.
Всё это рассказала Жанне мама по телефону.
— Мам, так может я вам дам денег, на эвакуатор-то? — предложила девушка.
— Сиди! Лишние у тебя, что ли?
Лишних не было. Это правда. На ребёнка уходила просто уйма денег. Плюс ипотека. Но что теперь, машины не ремонтировать? Жанна знала, Макс поймёт.
— Мама, смотри. Если нужно, я дам. — строго сказала Жанна. — Не занимайтесь там самодеятельностью. И на эвакуатор дам. И на ремонт, если нужно. Как-нибудь ужмёмся.
— Что ты — что ты, доча. Вадик приедет, и всё сделает. Он обещал.
Он обещал, но всё не ехал, не ехал. А Юрию нужна была машина. Жена ушла на работу, а он сел и решил, что доедет потихоньку. И… не доехал. В легковушку Юрия врезался грузовик, а он на неисправной машине никак не смог сманеврировать. Отец Жанны и Вадика погиб.
На похороны Вадик приехал. Один. Без жены. Он стоял в сторонке, как чужой. Невидящими глазами смотрел, как плачут женщины. Мать. Жанна. Соседки. Щеке стало мокро, а потом холодно. Вадик снял перчатку и пощупал лицо. Ну и морозы в этом году в их краях… слёзы на бегу замерзают. А ведь это всё из-за него! Он виноват.
Когда всё закончилось, Вадик повернулся, чтобы уйти. На мать и сестру он смотреть не мог. Стыдно было. А ещё жалко отца до слёз. А ещё было непонятно, когда и почему он сам стал таким уродом. Вадик оглянулся на себя, вчерашнего, и обалдел. Как это могло произойти с ним?
— Вадик. — услышал он за спиной.
Повернулся. Его догоняла Жанна.
— Ты что, уезжаешь? А отца помянуть?
— Я не могу. — у него вдруг перехватило горло. — Я не могу. Это из-за меня… это я виноват. Если бы я приехал, как обещал…
— Почему — ты виноват? Папа был взрослым человеком. Он решил сесть за руль и поехать, его никто не заставлял. Матери тоже плохо. — Жанна говорила с каким-то убийственным равнодушием. — Она винит себя. Не доследила. Ушла на работу. Вот, если бы не ушла… я тоже могу внести свою лепту. Если бы я не спрашивала, а просто дала денег на эвакуатор… Это я виновата. Всем плохо, Вадик.
Она тяжело вздохнула.
— Всем жутко плохо. Но может ты всё-таки останешься? Помянуть нашего отца.
Вадик покачал головой, отвернулся и сделал шаг прочь от сестры. За спиной всё таким же равнодушным голосом сказали:
— Я тебя всё равно очень люблю. Думала, нет. А увидела, и поняла. Ты мой единственный брат. Я тебя люблю.
