Мне это не надо! Я не хочу! — Настя периодически срывалась на крик.
— Милая, ну успокойся!
— Нет! Забери у нее ключи! Это мое последнее слово! — просьба о спокойствии только подлила масла в огонь. — А если тебе хочется маминых припасов, поезжай к ней сам, бери, сколько унесешь, а потом тащи обратно! Видеть больше свекруху в своем доме я не хочу!
Тут уже Дима не смог смолчать:
— А не много ли ты на себя берешь? Тебе никто права не давал так отзываться о моей матери!
Она, не жалея своего времени и здоровья возит нам эти чертовы сумки, а ты, вместо благодарности, ее чуть ли не прямым текстом проклинаешь!
Может ты сама та еще штучка? Козни строишь против святой для меня женщины! Совесть бы поимела!
В сознании сверкнула молния, а из глаз посыпались искры.
— Ах, вот так? — вскричала Настя. — Так, значит? Видит Бог, я этого не хотела!
Настя вскочила с места, схватила Диму за рукав, подтащила к ноутбуку и включила видео с камеры наблюдения:
— Смотри и наслаждайся!
***
Дима находился в состоянии глубочайшего шо. ка. Просмотренная запись буквально уничтожила его самообладание. А желание заступаться за мать исчезло бесповоротно.
А Настя, видимо, еще обижаясь на супруга, подкинула дровишек:
— И это при живом муже!
А на видео Вера Васильевна не просто вошла в квартиру невестки, но и привела с собой соседа по лестничной площадке, Владимира Михайловича, военного пенсионера.
Он-то и помог ей внести сумки. А потом она из отдельного пакета разбрасывала землю по квартире, при этом смеясь с соседом и прикладываясь к бутылкам. Закусывали конфетами, бумажки от которых разбрасывали, где придется.
А потом, слившись в страстном поцелуе, провальсировали в спальню, где и предались тому, о чем Кириллу Викторовичу, Диминому отцу, лучше не знать.
— Я спросила у соседа, давно ли он с твоей мамой, — добивала Настя супруга, — так он признался, что уже больше года. То есть, твоя мама его подцепила практически сразу, как стала к нам ездить.
Тяжелый ст. он донесся из горла Димы.
— И это я не говорю, что землю таки она разбрасывала специально!
Дима был ошеломлен и раздавлен. Насте даже жалко его стало.
— Мы можем не придавать этот факт гласности, а замки просто сменить, — произнесла она, — и останется только твоей маме намекнуть, чтобы она к нам больше сама не ездила. Я могу это сделать с величайшим удовольствием!
Дима закивал, а Настя взяла телефон:
— Вера Васильевна? Это Настя вас беспокоит! Да-да, я тоже рада вас слышат! Я тут камеру наблюдения тестировала, такие интересные кадры!
Настя сделала паузу, чтобы насладиться тишиной из динамика.
— Так вот! Землю русскую можете нам больше не возить! И овощи, в принципе, тоже! А Владимиру Михайловичу я передам от вас привет!
Тишина в трубке радовала Настю, как никогда.
— Всего хорошего! — проговорила Настя и дала отбой.
— Прости меня, пожалуйста, — проговорил Дима.
***
