— Алексей, даю месяц на то, чтобы ты и твоя дочь освободили эту квартиру. Никакого отношения ты к ней не имеешь.
И рыпаться не советую. По глазам вижу — хочешь бороться. Дерзай!
Яна ни капли не сомневалась, что виноват отец. Разумеется, это из-за него она лишилась самого любимого человека, и в 13-летнем возрасте оказалась никому не нужной.
В самых тёмных сновидениях девушка снова и снова переживала вечер, когда видела маму живой в последний раз.
Её родители опять ругались, и в этом не было ничего необычного.
Ссоры вообще были в их маленькой квартирке настолько частыми «гостями», что девочка даже успела к ним привыкнуть и спокойно делала уроки за кухонным столом, пока родители спорили.
В тот раз главе семейства не понравился вкус супа из огромной бело-жёлтой «ножки Буша»:
– Зачем ты опять укроп в тарелку кинула? — прошипел он сердито и бросил ложку в тарелку так сильно, что жидкость с блёстками жира и зеленью расплескалась на скатерти.
Мама, резко развернувшись, выбежала из квартиры, наскоро надев курточку и натянув прямо на босу ногу предмет особой гордости — сапоги Саламандре.
Яна, помедлив секунду, рванула было следом, но строгий окрик отца заставил покорно вернуться к выполнению домашнего задания.
Примерно через час в дверь постучала соседка Нина, мамина подруга, и сообщила стр. ашную новость:
– У топ ла Марина. Своими глазами видела, как она сняла куртку и сапоги, а потом в воду прыгнула, как будто на дворе лето, а не октябрь.
Я так растерялась, что даже окрикнуть её не могла.
В своих постоянно повторяющихся снах Яна видела события того вечера и просыпалась в холодном поту, услышав свой отчаянный крик.
Эти кош.ма ры беспокоили и окружающих, разбуженных страшными звуками.
Папа пытался как-то помочь дочери, но она наотрез отказалась обращаться к врачу.
Бабушка и дедушка с маминой стороны, а также дядя, мамин старший брат, винили в уходе Веры зятя. И если бы только его!
Неожиданно прямо на похоронах Яна услышала злой шёпот дедушки:
– Если бы не ты, Маринка бы замуж за этого мямлю не выскочила. Эх, вернуть бы всё назад и устранить ошибку.
– Прекрати, Владимир! — тихо сказала бабушка. — Здесь не место ругаться и выяснять отношения.
Собственно, именно эта женщина, которую Яна теперь даже боялась назвать «бабулей», поставила зятю ультиматум:
– Алексей, даю месяц на то, чтобы ты и твоя дочь освободили эту квартиру. Никакого отношения ты к ней не имеешь.
И рыпаться не советую. По глазам вижу — хочешь бороться. Дерзай!
Только помни, что если будешь ходить, куда не надо, яз.ыком молоть и права качать — на тебя уголовное дело заведут. Поверь, найдут, за что подтянуть.
Мужчина не стал рисковать и проверять: насколько далеко зайдут у.грозы тёщи, и, сорвав дочку в разгар учебного года из школы, вернулся в родной небольшой городишко.
***
Дальнейшая жизнь без мамы стала для Яны персональным, а дом. Пришлось привыкать к новым обстоятельствам, и они не радовали.
