Вместе они поднялись на третий этаж, в его кабинет. Все это время Роман не сводил с нее глаз, а его взгляд был почти таким же, как и двадцать с лишним лет назад: горящим, словно прожигающим ее насквозь.
— Я не ожидал тебя увидеть, — сказал Роман Анатольевич, когда они устроились в его кабинете, а помощница Боброва принесла им чай, — ты все такая же.
— Какая? — усмехнулась Алла Ивановна.
— Красивая. Манящая. Такая, какой я тебя запомнил. Просто потрясающая…
— Я приехала сюда не за твоими комплиментами, Роман, — строго прервала его речь Алла Ивановна, — мне нужна твоя помощь.
— Я готов, — Роман кивнул, — что нужно сделать? Кто-то заболел?
— Твой сын связался с замужней женщиной, и я хочу, чтобы ты поговорил с ним и объяснил ему неправильность его выбора.
Бобров побледнел:
— Сын? Все-таки ты родила тогда? Соврала мне про аборт, а потом сбежала?
Алла Ивановна стиснула зубы и кивнула:
— У меня не было выбора. Ты собирался оставить семью, бросить детей, больную жену. Я не могла поступить иначе. И беременность эта была незапланированной.
— Почему ты так со мной поступила? — почти выкрикнул Бобров, а потом подскочил со своего кресла и заметался по кабинету. — Я любил тебя! Да я и сейчас, черт возьми тебя люблю! Спустя двадцать с лишним лет я схожу с ума при одном взгляде на тебя! А ты… Обманула меня, сбежала, спряталась, а потом не сказала про сына.
— Извини, — снова перебила его Алла Ивановна, — сейчас речь не об этом. Двадцать три года назад все я не смогла… Я воровала чужое счастье… У тебя была семья, а я просто влюбилась. Так бывает. Но разрушать семью я не собиралась, и я не хочу, чтобы мой сын сделал это…
— Наш сын! — на этот раз ее перебил Бобров. — Это не твой сын, а наш!
— Хорошо, наш, — Алла Ивановна кивнула, — поговори с ним. Я готова рассказать ему правду о том, кто его отец. Начну с того, что ты жив, здоров, что ты врач…
Роман Анатольевич грустно усмехнулся:
— Так сын еще и считает, что я умер. Хорошо же ты со всеми поступила. Правильная какая! Разрушила мою жизнь, жизнь сына, а теперь пришла просить о помощи!
— Рома! — Алла Ивановна тоже поднялась со своего места. — Давай мы не будем сейчас ворошить прошлое. Просто поговори со своим сыном, дай ему наставление. Меня он не слушает…
— Правильно делает, — буркнул Бобров. Он немного успокоился, сделал несколько глотков чая.
— После твоего отъезда, — он заговорил через минутную паузу, — я думал, что сойду с ума. Метался от женщины к женщине, Ира тогда уже совсем слегла. Девчонками я почти не занимался, плохой из меня отец получился.
Дочки так и не смогли простить мне того, что я не спас их мать, а я не смог простить сам себя за то, что не уделял им внимания.
Я думал только о тебе, пытался тебя найти, вымолить прощения, уговорить быть рядом со мной. Ты представляешь, сколько времени было потеряно?
