Дениска жил у дяди Миши, в минуты просветления матери девочка бежала за братом, и тогда они были счастливы.
Скоро отец перестанет выплачивать крохотные алименты, мать давно не работает, как она будет жить? На что пить будет? Начнёт из дома тащить?
С такими невеселыми мыслями девочка переоделась и пошла на улицу.
Она видела объявление, там требуется мойщица посуды
-Сколько тебе лет, — окинув взглядом точёную фигурку спросил администратор
-Семнадцать, — соврала Оксана, ей на днях только должно исполнится четырнадцать.
-Хорошо, иди там тебе покажут.
Так после школы, Оксана бежала на работу, там платили деньги, живые настоящие.
А иногда и вместо школы, но она старалась не показывать никому, что у них что-то происходит дома.
Спасибо дяде Мише, он стал ей настоящим помощником, другом, советчиком. На собрания он ходил регулярно, помогая ей поддерживать видимость того, что у них всё хорошо…
Наверное таким и должен быть настоящий папа, думала девочка. Она не говорила ему что работает.
Мать ходила по дому тенью.
Пока Оксаны не было дома, к ней приходили добрые «подруги», они сидели, пытались строить из себя светских дам, такие же, потерявшие человеческий образ.
Иногда Оксана плакала, горько, навзрыд.
Она могла уйти жить к бабушке Оле, девочка старалась каждый день видеть брата, чтобы он не забыл про неё, и не стал дичиться, как мать.
Материна мать, бабушка Оксаны, приезжалла иногда, привозила продукты, вещи, цокала языком, брезгливо морщилась и отчаливала в свою счастливую жизнь, сунув внучке денег.
Папа, пряча глаза спрашивал как мать распоряжается алиментами?
Его жена цепким взглядом рассматривала Оксану, и не стесняясь, прямо при ней говорила, что девчонка вся разодета в фирму, это с алиментов, которые он шлёт этой бездельнице Таньке.
Не скажет же Оксана, что купила эти вещи перемывая горы посуды, перетаскивая тонны стаканов, кружек, чашек…
Не встречаться с отцом Оксана не могла, когда-то по суду он выбил себе это право.
Оксана отбывала это наказание для двоих, для неё и отца, стиснув зубы. Не пойти она не могла, отец с женой сразу же натравят опеку, и её заберут в детский дом, Оксана это уяснила ещё в детстве.
Оксана, в надежде что мать сегодня будет трезвая, всегда оставляла ей с утра кофе и пару бутербродов.
Обычно они оставались нетронутыми, если не приходили её подруги и не съедали, обрывая тем самым тонюсенькую паутинку надежды на то, что мать вернётся к нормальной жизни, как мечтала девочка.
Мать любила кофе с молоком и бутерброды…
Её не стало внезапно.
Как же это страшно, не только произнести., но и даже подумать об этом, но Оксана почувствовала облегчение, где-то там внутри.
Она плакала, переживала, но при этом чувствовала лёгкость.
Ночью, ненадолго задремав, она увидела ЕЁ, как раньше, молодую, красивую, улыбающуюся
Они опять говорили, и Оксана называла её мамочкой, своей любимой мамочкой.
Мама сидела рядом, девочка чувствовала это, они о чём-то говорили, потом мать, вдруг как-то повзрослев лицом, сказала ей
