«Я не знаю», — хотела проплакать измученная девушка, словно ребёнок, которого мама оставила в очереди, а сама ушла неизвестно куда. Но тут из ниоткуда снова возникла Танька с сеткой картошки на плече и быстро затараторила:
— Молоко, творог, сметанку, масло.
— Это всё нужно для лазаньи? — ужасалась Наташка, глядя, как разбухают новые пакеты.
— Одной лазаньей сыт не будешь, — объяснила Таня и снова пустилась в бег, нагруженная похлеще, чем верблюд в торговом караване, и такая же неутомимая.
Девушки трижды обежали рынок по кругу, включая второй, вещевой, этаж, где Таня купила себе новые кроссовки, так как её обувь почему-то быстро стиралась.
— Еле успели, — сверялась она со списком возле закрытых дверей рынка, за которые их только что вытолкали охранники. Наташка тем временем развалилась на траве и бредила от обезвоживания.
— Хватит валяться, у нас с тобой ещё куча дел! — подбадривала Таня подругу. — Нам ещё нужно ликёр для торта купить и форму для запекания, моя уже вся прогорела. Магазин недалеко — всего полтора километра пешком.
—А может, на метле? Или хотя бы превратишь тыкву в «Uber»? — уже не скрывая слёз, промычала обессилевшая Наташка.
Таня не поняла просьбы и, взяв часть пакетов Наташки, потащила её за собой.
Девушки добрались до квартиры Тани, когда солнце уже клонилось к закату, а все нормальные люди давно ели лазанью, заказанную из ресторана, или разогревали полуфабрикат.
Наташка уже хотела всё бросить и изобразить обморок, когда Таня достала ручную мясорубку и радостно заявила:
— А сейчас мы будем прокручивать фарш!
Показав принцип действия агрегата, Таня бросилась побеждать три вида теста: пластами — для лазаньи, дрожжевое — для домашнего хлеба, слоёное — для торта.
Перекрутить пять килограмм говядины оказалось испытанием всей жизни для бедной Наташки. Особенно сложно было не впасть в депрессию после слов Тани о том, что нужно было всего 600 грамм.
— Ничего! Заодно котлет нажарим! — радостно заявила девушка и достала репчатый лук, завязанный в колготках.
Через полчаса духовка и четыре конфорки нагнали такую температуру на кухне, что у любого финского банщика упала бы самооценка.
Ближе к полуночи Наташка поняла, что для неё не существует больше вчера и сегодня: время растягивалось, как пармезан в лазанье. Нарезая бесконечные овощи и смешивая ингредиенты для соусов, девушка думала, что она родилась на этой кухне и на ней же закончит свой путь.
Когда последняя вишенка опустилась на торт, листы теста зарумянились, а картошка в супе размякла, Таня объявила об окончании готовки и начале ужина.
— Кто-то ещё придёт? — спросила Наташка, глядя на ломящийся от еды стол.
— Нет, только мы с тобой. Спасибо, что помогла, одна бы я ещё пару часов точно провозилась, — улыбалась Таня.
— Но зачем столько еды? Ты же не замужем, да и детей нет.
