Муж уходит на работу, я остаюсь с ними одна. Перемещаемся друг за другом по квартире, как по лабиринту. Привычки сталкиваются: у меня — телевизор после обеда, у них — музыка на полную. Мне тишина нужна, а им весело. В воздухе повисает напряжение: вроде бы никто не грубит, но усталость собирается комом. Вечером у зеркала в коридоре хочется сказать: «Люда, не гони волну, всё свое, подождёшь…» — и всё равно тяжелеет на душе.
А ещё быт начинает испытывать на прочность глубинные слои внутри: вдруг замечаешь, что раздражает чужой смешок, штора не на том окне… Даже блины утром не поднимаются, потому что кому нужна нежность, когда все на чужой территории?
— Ты не переживай, — успокаивают меня, — нам тоже трудно, вот честно.
У каждой чашки — не только свой вкус, но и история. А у меня — будто дом стал проходным двором.
Мелочи, что подрядят в бурю
Как быстро люди могут надоесть друг другу, даже если родня. За месяц у меня обострилось чутьё на чужой шаг в коридоре, на чужое полотенце в ванной.
— Людмила, а ты чего не делаешь маникюр, как раньше? — спрашивает Татьяна. — А то выглядишь усталой…
Здесь бы и сказать: «Спасибо, что обратила внимание», — но язык не поворачивается. Вот зачем мне стало вдруг оправдываться в своём же доме?
Галина устраивает ужины, приглашает своих подруг, при этом уверяя меня, что «компания оживляет обстановку». Только вот мне не веселее. Всё больше ловлю себя на том, что стала несмеяна, сторонняя на этом празднике чужих вкусов и привычек. Муж, правда, помогает — сочувственно жмёт руку, когда мы оба прячемся на балконе, где тихо.
Детали всё чаще выводят из себя: кто не выключил свет в прихожей, кто купил сильно пахнущее мыло, кто забыл убрать со стола… Сглатываешь — не ругаться же из-за ерунды.
В какие-то минуты мне кажется, что отношения вот-вот лопнут, как мыльный пузырь. Иногда ночью лежу в темноте и думаю: самый тяжёлый конфликт — с теми, кого не выгонишь и не бросишь.
Надолго ли это, Господи…
Всё обещают — вот ещё неделя, вот вот-вот… Но чем дальше, тем меньше сил на улыбку, всё труднее собраться на кухне утром и сделать вид, что всё по-старому.
А внутри медленно, но верно нарастает буря — из невозможности выдохнуть, из страха прослыть плохой хозяйкой, из чувства, что мой дом уже не мой.
Порой в жизни случается момент — и надо выдохнуть правду, несмотря ни на что.
Вечер выдался на удивление тихий. Муж ушёл к другу. На кухне только я и Галина — нарезаю салат, но рука дрожит. Вижу, что и она чем-то обеспокоена — уронила шумовку, вздохнула чересчур тяжело.
— У тебя, Люда, сердце доброе, — вдруг говорит, — а у меня язык не на месте. Наверное, нам не надо было так вторгаться…
Я замолкаю, держу салатницу обеими руками, дышу медленно. Вот оно. Разговор, которого я боялась и ждала одновременно.
— Мне трудно просить, — отвечаю, — была хозяйкой… Теперь — не знаю, кто.
Галина тоже не прячет усталости. Говорим о прошлом, о матерях, о своих привычках, смешно вспоминаем, как ссорились из-за чепухи ещё в молодости.
