— Делись давай! — потребовала родня, — дом бабкин себе захапал, обжился уже. А мы что, рыжие? Пока по-хорошему требуем, если откажешься — в суд пойдем!
– Женька, открывай, — неистово орал кто-то на улице и колотил ногами в железный забор, — родня приехала!
Алена с трудом растолкала мужа, уставшего после ночной смены:
– Андрей, мне страшно, там кто-то ломится к нам на участок. И Женьку требуют, здесь же вообще таких нет.
– А, это дядька мой, умер 3 года назад, — сообщил жене Андрей, зевая, — собутыльники его, наверное.
– Нет, орут, что родня.
– Ну, сейчас посмотрим. — Андрей потянулся, надел шорты и пошел к двери, шлепая босыми ногами по деревянному полу.
Во дворе надрывался Нырок, пес, доставшийся им вместе с домом от бабушки.
Все ее дети умерли довольно молодыми от извечных деревенских бед — тоски и неумеренных возлияний.
Навещал старушку в последние годы только Андрей. А после ее смерти он переехал сюда с молодой женой, вступил в наследство — других желающих не нашлось.
Вложил в дом немало денег и труда — отремонтировал крышу, переложил печь, и зажил вполне счастливо.
Андрей открыл смотровое окошко в калитке забора и сердито спросил:
– Ну, кто там, чего горланите, звонок для кого висит?
– Открывай, и Женьку позови, давай. Ты кто вообще?
– Хозяин вообще-то. А Женьку тебе какого надо? Если бабы Нюриного сына, так он умер давно. Поздно спохватились.
Человек за калиткой слегка поубавил тон и сказал уже спокойнее:
– А ты кто вообще будешь? И бабушка где? Я внук ее, Ванька, Валентина сын.
– Я Андрей, тоже внук, брат твой двоюродный получается. Сейчас, погоди, открою.
Андрей распахнул калитку. За ней обнаружился здоровенный детина под два метра ростом, мало похожий на детский образ пухлого тюфяка Ваньки, который он помнил.
Брат шагнул навстречу и заключил его в медвежьи объятья. А потом повернулся к стоящему у дороги легковому автомобилю и заорал, махая руками:
– Ритка, Ромка, Настька, вылезайте, идите все сюда.
Андрей вздрогнул. Из машины выбралась женщина под стать Ивану, гренадерского роста и сложения. И двое похожих на родителей детей лет 9–10.
– Гордость моя, погодки! — отрапортовал Иван, — а это супруга, Маргарита.
А ты как женат, дети есть? Приглашай в дом, Андрюха, вспомним детство золотое.
Андрей посторонился, пропуская незваных гостей. На крыльце уже стояла, придерживая рукой дверь, Алена.
Пока все перезнакомились, пока сели пить чай, прошло часа два. Андрей достал старые бабушкины альбомы с фотографиями родни, и они со смехом рассматривали детские и взрослые снимки.
Потом женщины готовили обед. Дело шло к вечеру, а гости уезжать не собирались.
Алена решила аккуратно намекнуть:
– А вы надолго к нам?
– Да мы вообще к дядьке и бабке ехали, не общались просто долго с родней. Вот и не знали ничего, кто умер, кто унаследовал дом.
Поживем тут у вас месяцок? Вторая половина дома же свободна, летняя? Вы ведь не против.
