— Мам… — Наташа подсела к Людмиле Борисовне, аккуратно взяла её за руку и нежно погладила ладонь. — Мам, ещё раз прошу тебя, выслушай.
— Ну говори же, только не мамкой! — раздражённо ответила женщина, выдернув руку.
Наташа не подала виду, как колко её задела такая реакция, и, после небольшой паузы, вымолвила, словно делая шаг в пропасть:
Людмила Борисовна тут же повернула голову и посмотрела на дочь. Наташа бросила взгляд сперва на мать, затем на отца, ищущего что-то на старом журнальном столике. Но родители молчали. Паузу словно нарочно растянули.
— Ну? Кто он? — наконец-таки спросила мать, подчеркнуто равнодушным голосом, за которым прятался ледяной интерес.
— Игорь, — коротко ответила Наташа. — Мы вместе учимся.
— Значит, он не работает? — последовал вопрос от матери.
Девушка растерялась. Она ожидала чего угодно, но не такого вопроса. Смущённая, она молча кивнула.
— Ну что же… Поздравляю, — вмешался отец, хлопая ладонью по своему колену. Сказано это было так, будто речь шла о какой-то мелочи вроде планов на вечер или похода за продуктами.
Наташа взглянула на него с изумлением, но отец даже не посмотрел в её сторону. Она, преодолевая плохое предчувствие, осторожно добавила:
— Мы уже подали заявление.
— Желаю вам счастья, — сухо произнесла мать, потянувшись к пульту от телевизора, словно разговор был закончен. Но, переключив канал, будто вспомнила что-то, она обернулась к дочери:
— На пятнадцатое августа, — Наташа произнесла это с лёгкой неуверенностью.
— Нет, нет, — тут же возразил отец, в тот же момент вставая с дивана. — Милая, мы же в отпуске будем. Помнишь?
— Конечно, помню! — поддержала его Людмила Борисовна. — Мы уезжаем! Перенеси регистрацию.
— Но, пап, — Наташа растерянно развела руками, — мама говорила, что вы август проведёте на даче. Поэтому мы с Игорем посчитали, что пятнадцатое число будет удобным…
— Неудобным! — перебила мать, резко подняв указательный палец. — У тебя, девочка, неправильные подсчёты. Решай что-то другое.
— Да-да, переноси, — подытожил отец, взглядом словно отрезая всякую возможность возражений.
Воцарилась короткая, но тяжёлая тишина. Наташа встала, коротко посмотрела на родителей, которые, казалось, были больше заняты своими мыслями, чем предстоящей свадьбой их дочери, и молча ушла в свою комнату. Только сев на стул у окна, она услышала голос матери:
— Если ты решила выйти замуж, то, я так понимаю, ты повзрослела?
— Да, — тихо откликнулась Наташа, хоть её слова звучали тихо.
— Значит, съезжаешь, — последовало холодное замечание Людмилы Борисовны. Это не был вопрос, а твёрдое утверждение.
Девушка, глядя в окно, вспомнила, как два года назад старшая сестра Вера, выйдя замуж, переехала к мужу. С тех пор Наташе досталась просторная комната сестры. В тайне она подумала, как было бы хорошо попросить остаться и пользоваться этой комнатой, но слова сами собой сорвались, несмело:
