Просила прощения, что не может так больше жить, что взять Павлика было ошибкой… А я это ради неё сделал. Не отдавать же парня назад в детский дом. Да и прикипел я к нему. Он меня папкой называет.
Сунулся я в загашник, где деньги держал. Всё взяла. У меня часть денег на карте лежала, часть налом дома. И где её искать? Так и стали мы жить с Павликом вдвоём. В отпуск решил в Марьяниху приехать. Мальцу деревню показать. Он ничего не видел.
— А родители его? — Люба смотрела перед собой, едва сдерживая слёзы.
— Мать от него в роддоме отказалась. А тётя Маша его тоже полюбила. Он её бабушкой звал.
— Натерпелся мальчишка. — Люба посмотрела в зеркало заднего вида, но Роман опустил глаза, наверное, любовался на спящего Павлика.
— Не то слово. — Роман быстро взглянул в зеркало.
— И как вы управляетесь?
— Вечером, когда на работе задерживаюсь, соседка пенсионерка забирает из сада. Да он самостоятельный. На следующий год в школу пойдёт. Я свою жизнь без него теперь не представляю. Вот ещё немного подкоплю, и купим машину. Теперь уж точно. А там, глядишь, на юг к морю махнём…
За разговорами дорога пролетела незаметно. За окнами уже мелькала окраина просыпающегося города. Люба довезла Романа и Павлика до дома, дала номер своего телефона.
— Если что нужно, я помогу. И не стесняйтесь, звоните.
— Да что вы. Вы и так нам уже столько раз помогали. А знаете что? Павлику в октябре будет шесть лет. Я приглашаю вас к нам на день рождения. Придёте?
— Обязательно! Буду рада. — И Люба искренне улыбнулась.
Роман сначала отнёс сумки в квартиру, потом вернулся за Павликом. Осторожно вытащил его из машины и на руках понёс к подъезду. Мальчик прижался к нему, но не проснулся. У двери Роман оглянулся. Люба помахала ему рукой, уже не пряча слёз.
