Долгая холодная зима подошла к концу. Вот уже и почки на деревьях лопаются. Вербное воскресенье прошло. К Пасхе пора готовиться. А там и майские праздники не за горами. Дочь обещала приехать. Как уехала на учёбу, так домой ни разу носа не показала, только звонила. Говорила, что времени нет, учеба.
Надраила Тоня квартиру до блеска. Пирогов напекла, яиц накрасила. Стоит красная горка в центре стола на блюде, на другой тарелке гора пирогов румяных. А запах, какой!
— К празднику готовишься или к свадьбе? — спрашивала соседка.
— Типун тебе не язык. Какая свадьба? Настя учится ещё. Не до свадьбы ей, — заступалась за дочку Тоня.
А соседка ухмылялась, мол, знаем, как учится, были и мы молодыми. Сама-то Тоня после школы замуж выскочила. Тоня гонит от себя плохие мысли о дочери. А сердце тревожно стучит в груди, не даёт спать спокойно. Сны всякие сняться.
Воскресным утром раздался звонок в дверь. На пороге Сергей — похудевший, понурый, как собака побитая. Видно несладко с мамой-то жилось молодому мужчине. Но спрашивать Тоня не стала. Нажилась одна. Тоже соскучилась.
Сергей прошёл на кухню. Глаза заблестели при виде красоты на столе.
— На запах никак пришёл? — подколола Тоня.
— Соскучился. Давай не будем больше ссориться. Дочь приезжает. Я не говорил ей, что мы…
— И я не говорила. — Улыбнулась Тоня.
Сергей заметил, что кран капает, тут же прокладку заменил. Полка того и гляди упадёт, поправить надо. Тоня довольно улыбалась.
— Посиди. Праздник ведь.
Снова трель звонка огласила квартиру. На пороге дочка стоит. Такая бледная и исхудавшая, что краше в гроб кладут. На плече сумка болтается большая, а в руках — свёрток. Заглянула Тоня, а там розовый пухлый малыш спит. Обмерла, всплеснула руками. Плакать, кричать бесполезно. Дело сделано. Вот он, внучек, живой и здоровый. Никуда его уже не денешь. Так и стала Тоня в тридцать шесть лет бабушкой.
Настя оставила малыша родителям, сама уехала сессию сдавать. Молока у неё не было. Как и отца у Дани.
По очереди с Сергеем отпуск брали, с внуком сидели. Выйдет Тоня с коляской на улицу, а все поздравляют, думают, что родила. Удивляются, когда успела, никто не замечал живота у неё. Тоня не хотела, чтобы про дочь плохое думали, говорила, что её это сын. Даня подрос, мамой её так и называл. И Настю, когда приезжала. Кому какое дело, что называет малыш бабушку мамой? Ну какая она в тридцать семь лет бабушка? Мамой быть ей больше к лицу.
Расцвела Тоня, словно вишнёвое дерево весной. Появление в жизни внука так повлияло или ещё что. Только мужчины шеи на улице сворачивали, а женщины завистливые взгляды бросали. Тут уж Сергей стал ревновать, орлом вокруг жены ходил, ограждал от взглядов жадных.
— Глупый, ну куда я денусь? Не нужен мне никто, кроме тебя. — Смеялась Тоня.
Дочь окончила институт, вернулась в город, замуж вышла, родила дочку. А сын так и рос у Сергея с Тоней, словно их ребёнком и был.
