Я видела, как его лицо стало серьёзным.
— Ну… Врач сказал, депозит двадцать пять. Но если можешь тридцать — на лекарства хватит…
Он повесил трубку и тут же открыл банковское приложение. Мои пальцы сами сжались в кулаки.
— Подожди. В прошлый раз она тоже говорила про «срочное лечение», а потом выкладывала фото из салона.
— Катя! — он резко поднял голову. — Ребёнок болеет!
— А если это опять ложь?
— Тогда это мои деньги, — он отрезал, набирая сумму. — И моё решение.
Я встала, чтобы не сказать лишнего, и вышла на балкон. Холодный октябрьский воздух обжёг лёгкие. Через стекло я видела, как он торопливо надевает кроссовки.
— В больницу. Семья — это святое.
Я осталась одна с мыслями и новеньким iPhone на столе. В голове крутилась одна фраза:
«Мои деньги — мой выбор».
Но почему тогда «семья — это святое» работает только в одну сторону?
Утро после истории с больницей началось с сообщения в общем чате семьи. Оля выложила фото: Степан, румяный и довольный, дурачился с новым планшетом. Подпись: «Спасибо дяде Андрею за самый лучший подарок на свете!»
Мои пальцы дрожали, когда я показывала телефон мужу за завтраком.
— Это та самая «срочная операция»?
Он даже не оторвался от яичницы.
— Ну и что? Ребёнок выздоровел, я помог. Тебе какая разница?
— Разница в том, что ты мне вчера сказал про «депозит в больнице»!
Дверь звонко хлопнула — на пороге стояла свекровь Людмила Петровна с характерным стуком каблуков. Её визиты всегда были как нашествие саранчи.
— Ой, а вы тут ссоритесь? — сладким голосом спросила она, целуя сына в щёку. — Андрюша, ты такой бледный! Она тебя опять не кормит?
Я резко встала, задевая чашку. Кофе разлилось по таблице расходов, которую я готовила для отчёта на работе.
— Людмила Петровна, доброе утро. Мы как раз обсуждали, как Оля потратила деньги на лечение Степы.
Она махнула рукой, устраиваясь на моём месте.
— Мелочи! Главное — ребёнок здоров. Кстати, Катя, ты что, яичницу без лука жаришь? Андрей же любит с луком!
Андрей молча подал ей тарелку. Я наблюдала, как он, 35-летний мужчина, послушно режет ей хлеб «как в детстве» — треугольниками.
— Молчи, сынок. Ты же весь день на работе пашешь, а тут даже нормально поесть не дадут! — она бросила на меня взгляд. — Катя, кстати, о деньгах. Вы ведь теперь «по-современному» живёте, да?
Я почувствовала ловушку.
— Да. Раздельный бюджет.
— Прекрасно! — она хлопнула в ладоши. — Тогда объясни, почему мой сын платит за эту квартиру один?
— Ты же работаешь! — свекровь размахивала вилкой. — И одеваешься хорошо, и в кафе ходишь. А мой сын должен тянуть всё один?
Андрей вдруг оживился:
— Молчи! — она повернулась ко мне. — Нормальные жены половину расходов на себя берут! Или ты считаешь, что мужчина должен содержать тебя, как при царе?
Кровь стучала в висках. Я посмотрела на мужа — он увлечённо ковырял вилкой в тарелке.
— Людмила Петровна, — я медленно выдохнула, — ваш сын получает втрое больше меня. И да, он платит за ипотеку. Но я покупаю все продукты, одежду для детей, лекарства, оплачиваю кружки…
