О машине он задумался, а новая должность ему водителя с машиной принесла. Квартира тоже в собственность перепала. Сначала оформили, как служебную, а потом в качестве поощрения в безвозмездное пользование с правом переоформления.
— Борис Петрович! — шутливо встречала Лариса мужа с работы. — Рада вас приветствовать в родных стенах! Ужинать изволите?
— Изволю! — смеялся он. — А моя дражайшая супруга ко мне присоединиться?
— С удовольствием бы, да наследник все карты спутал! — Лариса любовно погладила округлившийся животик!
Наконец-то они ждали ребенка.
Пару месяцев перед родами, когда Ларисе положено было сидеть дома, да и после рождения сына, когда сам Бог велел не думать ни о какой работе, встречала она мужа, играючи, конечно, будто она жена-домохозяйка при супруге высокого государственного чина.
Чин у Бориса был, тут никаких вопросов, да и сама Лариса уходила на больничный не с места поломойки.
Но ей приятно было прислуживать и угождать. И сначала все понимали, что это шутки и праздное веселье.
Борис как-то пошутил:
— Встречай меня с подогретыми на батарее тапочками, чтобы сразу в домашний уют окунуться!
Сложно, что ли? Лариса до его прихода с работы кинула его домашние тапки на батарею, а потом торжественно принесла на подушечке.
Весело посмеялись. Но в следующий раз Борис попросил так делать и впредь, но можно без торжественной подачи.
Потом, как-то попросил для ужина сервировать стол, как в ресторане.
— Знаешь, привыкаю к этим протокольным премудростям, так даже как-то неуютно, что ли, когда ложка-вилка…
— Не проблема, — пожала плечами Лариса, — Амалия Евстахиевна мне эту науку в подкорку вбила.
Да и много чего он начал просить. Обронил раз:
— Ты же дома сидишь, чего тебе стоит?
Сначала из его просьб исчезло слово «пожалуйста». Потом из речи в принципе — «спасибо». И как-то незаметно получилось, что Борис начал требовать. И страшно злился, когда его требования не исполнялись.
Может быть, всегда была в нем эта черта, а может начальственное кресло так сместило полушария мозга, но требовал он всерьез!
Требовал преклонения, как от подчиненных, которые слова боялись молвить без начальственного позволения.
Лариса понимала, что этот цирк со стороны мужа закончится, когда она, выйдя из декрета, сядет в свое начальственное кресло. Потому терпела и ждала.
Только терпение не безгранично, да еще с годовалым ребенком на руках.
Поэтому вместо жареной курицы поставила отваренные макароны с сосисками. Легкая конфронтация закончилась полетевшей в стену тарелкой.
***
Она залилась счастливым смехом и пропустила тот момент, когда Борис отбросил веник и смахнул землю с головы.
— Ба.бу из деревни вывезти можно, — зло проговорил он, — а вот деревню из ба.бы вытравить не получится!
— А сам-то ты кто? — посмеиваясь, спросила Лариса. — Не из то ли самой деревни? Что, из грязи в князи выбился?
