— Смешно напрашиваться к тебе на кофе. В кафе вместе пьём то чай, то кофе. Не надоел я тебе?
— Так там надо пробовать свою продукцию, чтобы готовить ещё лучше, — сказала Света.
— Да ладно, ты прекрасно поняла, что я имел ввиду. Хотелось бы побыть с тобой только вдвоём, может в кино сходим?
— Может, сходим. Обязательно сходим, — Света махала рукой и исчезала в подъезде.
Однажды Света заболела. Простудилась на кухне, на сквозняке. Её не было почти две недели. Женька грустил и волновался. Он навестил её дома, где мать Светы приняла для неё букет и конфеты, не пустив его к больной, твердя, что Светочке уже лучше, но температура ещё держится и больная всё время спит…
— Валентина Егоровна, вы что, меня не узнаёте? — говорил Женька. — Я же свой, я учился с вашей дочкой и один год даже за одной партой сидел… Женя я, Петров.
— Да как не помнить, Светка все уши мне про тебя прожужжала.
— Как? Правда? — воспрянул духом Женя. — А что именно?
— Ну, уж передавать я тебе не буду. Сами беседуйте про свои дела. Иди, она скоро поправится. Ступай.
Валентина Егоровна захлопнула дверь, а Женька, сел на корточках в коридоре у их двери. «Все уши прожужжала… Эх, Светочка. А что ж ты недотрога при мне такая? Пчёлка ты моя…» Он был счастлив уже от мысли, что Света говорит о нём, думает о нём. Значит, надежда есть.
После возвращения Светы на работу, он твёрдо решил признаться Свете в любви. Ведь именно поэтому он и ходил к ней в кафе, и устроился на работу… Света занимала всё его воображение, заполнила всё его сердце.
— Привет, Света, ну, как ты? — встретил её Женя.
— Аа, — протянула она, — видишь, как похудела, аж три кило сбросила…
— А тебе идёт даже. Ещё стройнее стала. Мне нравится.
— Да? — улыбнулась Света. — Тогда придётся чаще болеть…
— Да нет, здоровая ты нам нужна. Когда ты тут, всё иначе, понимаешь? И еда вкуснее, и воздух слаще. От твоего кофе.
— Спасибо, Женечка, спасибо тебе за букет, извини, что мать не пустила, я была такая страшная, бледная, не до чего…
— А теперь тебе надо больше гулять. И я приглашаю тебя каждый вечер на прогулку, считай, на свидания, — осмелел Женька.
— Вот это мне нравится. Я мало гуляю, спасибо! — Света окунулась в работу, а Женя уехал по делам.
Каждый вечер теперь они были вместе. На правах друга Женя заходил к Свете домой, помогал по хозяйству, а однажды, когда Света отлучилась в магазин, а Женька вворачивал лампочки на кухне, Валентина Егоровна вдруг сказала:
— Женя, простите… — она перешла на шёпот, глядя на входную дверь, — пока Светы нет, осмелюсь просить вас об одном: историю Светочки вы наверняка знаете. Она очень тяжело пережила развод с мужем. Хоть муж её и не стоил таких переживаний. Но я боюсь за неё. За её будущее. Вы — хороший человек, я вижу. И доброту вашу, и симпатию к моей дочери… Прошу, не делайте ей снова больно. Либо серьёзно, либо… не надо никак. Понимаете?
— Понимаю, — Женька кивнул. И сразу ответил матери:
— А я серьёзно. Именно серьёзно. И говорю вам первой об этом, раз уж такой у нас разговор вышел.
