Мария же продолжала жить своей жизнью. Она готовила вкусную еду, ухаживала за собой, читала книги. Она убирала только в спальне и ванной. Остальная квартира оставалась на совести Зинаиды Петровны.
Через две недели произошёл перелом. Мария вернулась с работы и застала в гостиной странную картину. Зинаида Петровна сидела на диване с красными глазами. Игорь стоял у окна, отвернувшись.
— Что случилось? — осторожно спросила Мария.
— Мама… — начал Игорь и замолчал.
— Я переезжаю, — глухо сказала свекровь, не поднимая глаз. — Обратно в свою квартиру.
Мария молчала, ожидая продолжения.
— Я поняла, — продолжила Зинаида Петровна, и голос её дрогнул. — Я поняла, что вела себя неправильно. Я думала, что помогаю. Что забочусь. А получилось, что я просто лезла в вашу жизнь. Контролировала. Навязывала своё мнение.
Мария подошла и села рядом.
— Зинаида Петровна…
— Нет, дай мне договорить, — свекровь подняла руку. — Когда мы с Игорем остались вдвоём после развода, я привыкла всё контролировать. Это был мой способ справиться с одиночеством. Я думала, что если буду всё держать в руках, то не потеряю сына. Но вместо этого я чуть не разрушила вашу семью.
Она наконец подняла глаза на Марию.
— Я была неправа. Прости меня. Твои деньги — это твои деньги. Твоя жизнь — твоя жизнь. Я не имела права копаться в твоих вещах, критиковать твои траты, вмешиваться в ваши решения. Я переезжаю, потому что вы заслуживаете пространства. Своего пространства, без меня.
Игорь повернулся. На его лице была смесь вины и облегчения.
— Маш, я тоже виноват. Я должен был встать на твою сторону сразу. Ты моя жена. Я должен был защитить тебя, а не маму. Прости.
Мария чувствовала, как внутри что-то размягчается. Она устала от этой войны. Устала от напряжения, от холода, от разделения.
— Зинаида Петровна, вам не обязательно уезжать, — тихо сказала она. — Но если вы останетесь, нам нужны границы. Мы должны уважать личное пространство друг друга. Никакого копания в вещах. Никакого контроля расходов. Никаких советов, если их не просят.
Свекровь кивнула, утирая слёзы.
— Я постараюсь. Обещаю.
— А я, — Мария повернулась к Игорю, — хочу услышать от тебя, что ты на моей стороне. Не против мамы, а именно со мной. Что в нашей семье главные — мы двое. А всё остальное — вторично.
Игорь подошёл, обнял её.
Вечером они сидели втроём на кухне, пили чай. Мария достала телефон и при них перевела свои тридцать восемь процентов обратно на общий счёт.
— Но, — сказала она, глядя на Игоря, — если что-то подобное повторится, я не буду разговаривать. Я просто уйду. Навсегда.
Зинаида Петровна осталась ещё на месяц, но это был другой человек. Она научилась спрашивать разрешения. Научилась принимать отказ. Научилась не лезть с советами туда, куда не просят.
А когда она действительно переехала в свою квартиру, они начали встречаться по воскресеньям. Пили чай, разговаривали. Но теперь это были встречи взрослых людей, уважающих друг друга.
