Ленка была наглой и бесцеремонной дамой, привыкшей всегда стоять с раскрытым ртом, ожидая, что в него упадет что-нибудь вкусненькое — она любила уменьшительно-ласкательные существительные.
— А если так? — Марина приложила к левой стороне пиджака искусственный цветок.
— И так хорошо! — ответил муж.
— А что лучше? — не отставала девушка. — Цветок или брошка?
— Ты меня замучила! Можно подумать, что тебя пригласили не на день Рождения Ленки в деревню, а в Кремль на вручение Государственной премии.
Марина надула губы, хотя муж был прав. Но не во всем: они были приглашены не в деревню — золовка попросила отметить свой День рождения на их даче в дачном поселке. И Марина согласилась, хотя Федор был, почему-то против:
— Не чего приваживать — потом не отстанут!
Видимо, он лучше знал свою родню.
Ленка была наглой и бесцеремонной дамой, привыкшей всегда стоять с раскрытым ртом, ожидая, что в него упадет что-нибудь вкусненькое — она любила уменьшительно-ласкательные существительные.
И совершенно не представляла, что умными психологами выяснено: подобное сюсюканье свидетельствует о черствости души.
Например, человек ушел к другой, и публично заявляет, что его первая жена, Иришка — замечательный человечек! И к оставленным им деточкам хорошо относится.
К тому же, золовка уже побывала замужем и теперь была мамой двух таких же безбашенных существ женского пола, которые вели себя, как в юмористических роликах интернета: рассыпали по полу вермишель, разрисовывали стены и вытирали липкие, шаловливые ручки о занавески.
И вот это недоразумение жена Марина разрешила привезти на любимую дачу Федора, где все было сделано его руками и которой он очень гордился: предполагалось, что любимые племянницы тоже будут! Куда же без них-то!
И зачем, спрашивается, позвала? Чтобы понравиться этой халде? Да, Федор с родней не церемонился.
Они были женаты уже два года, и все это время Марина, с упорством сумасшедшей, пыталась вызвать симпатию у родни мужа.
Это началось с самого первого дня, когда Федор привел Марину знакомиться с родителями. А ей, почему-то, показалось, что она им не понравилась или «не глянулась», как говорили в деревнях.
Хотя все было вполне пристойно, и у будущих свекров никаких вопросов по этому поводу не возникло.
Но девушка усмотрела во взгляде мамы мужа некое подозрение, что ли, в том, что она — действительно подходящая пара любимому сыну. И это стало своего рода триггером, запустившим весь не совсем понятный механизм.
В принципе, это было естественным желанием каждой невестки: понравиться свекрови. Но у Марины это стало выливаться в какую-то манию. И, обычно терпеливого мужа, все это стало раздражать.
Но Федя очень любил свою Маришу и честно пытался ее понять: ведь частично она была права. Девушка выросла в детском доме, где любви было с «кошкин чих».
И теперь, попав в семью, о которой мечтают все детдомовские дети, она пыталась вызвать к себе любовь и расположение.
