— Люда, ты представляешь? — Татьяна Петровна нервно размешивала в чашке улун. — Карине премию дали. Огромную! А эта... эта выскочка даже не собирается делиться с семьей!
Подруга покачала головой:
— И сколько дали-то?
— Полмиллиона! — Татьяна Петровна понизила голос, хотя в кафе было шумно. — Моя Викуля уже присмотрела машину как раз за такую сумму. Белая такая, компактная...
— А Карина в курсе твоих планов?
— При чем тут Карина? — свекровь поджала губы. — Она же часть семьи теперь. А в семье все общее.
— И что говорит Олег?
— Олежек... — Татьяна Петровна мечтательно улыбнулась. — Он же у меня понимающий. Знает, как сестренке машина нужна.
— А жене что нужно – знает?
— Люда! — Татьяна Петровна стукнула ложечкой по блюдцу. — Ты на чьей стороне? Эта девочка получает больше моего сына, представляешь? Какой позор...
— Не понимаю, чего ты так переживаешь, — Людмила отломила кусочек торта. — Карина же хороший специалист, вот и зарабатывает...
— Ой, специалист! — Татьяна Петровна поморщилась. — Подумаешь, детский врач. Мой Олежек, между прочим, кандидатскую защитил. А получает копейки...
— Так может, ему тоже стоит что-то поменять? В частную клинику пойти?
— В частную? — свекровь возмутилась. — У нас вся семья в университете преподает! Это традиция!
За соседним столиком молодая пара что-то увлеченно обсуждала. Татьяна Петровна проводила их недовольным взглядом: — Вот, все сейчас только о деньгах думают. А мы в наше время...
— В наше время ты тоже неплохо устроилась, — перебила подруга. — На кафедре, при муже-профессоре...
— Это другое! Мы с институтом всю жизнь связаны. А эта... пришла со своей частной практикой, и теперь нос задирает.
— Таня, — Людмила отставила чашку. — Ты же сама хотела, чтобы Олег женился на враче.
— На враче! — Татьяна Петровна понизила голос. — А не на этой карьеристке. Думала, будет скромно в поликлинике работать, потом в декрет уйдет... А она что? Частная клиника, ночные дежурства, теперь вот премия эта...
— И что плохого в премии?
— Как что? Викуля машину хочет, а невестка и слышать не желает! "Я эти деньги заработала", — передразнила она Карину. — Будто мы не семья.
— А Вика сама не может заработать?
Татьяна Петровна махнула рукой: — Она у нас творческая натура. Не создана для этой суеты. Вот выйдет замуж...
— За кого? — Людмила усмехнулась. — Она же третий год женихов перебирает. То не такой, этот не эдакий...
— Потому что разборчивая! — свекровь гордо выпрямилась. — Не то что некоторые... Олежек мой тоже мог бы получше партию найти.
В этот момент телефон на столе завибрировал. Сообщение от сына: "Мам, мы с Кариной вечером заедем. Надо поговорить."
— Вот! — Татьяна Петровна показала экран подруге. (продолжение в статье)
Последние гости, шумные и радостные, выплеснулись из дверей ресторана в теплый летний вечер, оставив после себя тихий гул и воздух, напоенный ароматом цветов и дорогих духов. Мария присела на стул, с наслаждением снимая туфли на высоких каблуках. Ее ныли ступни, но на душе было светло и безмятежно. Сегодня был ее день. День, когда она стала женой Алексея.
Она окинула взглядом опустевший зал и поймала на себе взгляд свекрови. Галина Ивановна сидела за одним из ближайших столов, поправляя идеальную и без того укладку, и смотрела на невестку с теплой, материнской улыбкой. Она была воплощением гостеприимства и заботы последние несколько месяцев подготовки к свадьбе.
— Машенька, родная ты моя! — Галина Ивановна подошла и обняла ее за плечи, пахнуя дорогим парфюмом и добротой. — Наконец-то этот день настал! Теперь ты у меня точно дочь. И даже роднее. Дочки, они обычно от мам отдаляются, а невестки, наоборот, ближе прибиваются.
Мария улыбнулась, чувствуя легкую неловкость от такой стремительной и показной близости, но сердце ее оттаивало. После потери собственной матери несколько лет назад ей так не хватало этого тепла.
— Спасибо, Галина Ивановна. Я очень старалась, чтобы все было идеально.
— Да что вы, детки, старались! Это я за вас все хлопотала! — свекровь махнула рукой, браслеты на ее запястье мелодично звякнули. — Главное, что вы теперь вместе. Мой Лёшенька такой счастливый, просто светится. И правильно. Нашел себе такую девушку — умницу, красавицу, да еще и с таким надежным тылом.
Она многозначительно посмотрела на Марию, и в ее глазах на мгновение мелькнуло что-то деловое, оценивающее.
— Ты у нас молодец, самостоятельная. Своя квартира — это такая редкость сейчас для молодой девушки. Не то что мой безалаберный Андрюша, — она вздохнула, с тоской глядя в сторону младшего сына, который в одиночестве доедал салат за дальним столом.
— Ну, мне просто бабушка оставила, — смутилась Мария. — Маленькая, но своя.
— Какая «маленькая»! — воскликнула Галина Ивановна. — Однушка в хорошем районе — это же золото! Тебе не понять пока, какое это счастье — не зависеть от арендодателей. Для молодой семьи — просто подарок.
К ним подошел Алексей, сняв пиджак и ослабив галстук. Он выглядел усталым и счастливым.
— О чем это вы, мои любимые женщины, тут шепчетесь? Планы на меня строите?
— О будущем, сыночек, о будущем! — Галина Ивановна похлопала его по щеке. — Говорю Машеньке, какая она у нас умница. Вы теперь будете в своей крепости жить, ни от кого не зависеть.
Она помолчала, как бы раздумывая, и добавила уже более мягким, заботливым тоном:
— Хотя, знаете, я тут подумала... Квартира-то у Машеньки, конечно, замечательная, но все же однокомнатная. Вам тесновато будет, когда детки появятся. Колыбельку уже некуда будет поставить. Нужно будет обязательно подумать о расширении.
Алексей лениво обнял жену за талию.
— Мам, ну что ты. Нам и тут хорошо. Это же ее квартира. Мы еще успеем.
— Какой успеете! — свекровь сделала вид, что рассердилась. — Время летит незаметно, надо все планировать заранее. Ну да ладно, ладно, — она смягчилась, видя, что Мария немного напряглась. — Это я так, на перспективу. Чтобы знали, что мама всегда подскажет и поможет.
Она снова улыбнулась своей ослепительной, гостеприимной улыбкой, но в воздухе уже повис легкий, почти неосязаемый осадок. Словно кто-то провел по шелку шершавой рукой.
Мария отогнала от себя странное предчувствие. Конечно, свекровь просто заботится о них. Просто волнуется. Она же семья.
— Спасибо вам, Галина Ивановна, — тихо сказала она. — Очень приятно, что вы так переживаете за нас.
— Да что вы, доченька! Теперь мы одна семья. И надо держаться вместе, — свекровь ласково потрепала ее по плечу. — Все у нас будет хорошо. Я всегда знаю, как лучше.
И в этих последних словах, таких теплых и уверенных, прозвучала едва уловимая стальная нотка, которую Мария в своем счастье и усталости решила проигнорировать.
Прошло почти полгода. Первые месяцы супружеской жизни пролетели как один миг, наполненный счастьем обустройства быта, вечерами на кухне за разговорами и тихими выходными вдвоем в их маленькой, но уютной «крепости». Однако идиллия начала потихоньку давать трещины, и имя этой трещины было Галина Ивановна.
Она стала приходить чаще. Сначала раз в неделю, потом два, а потом и вовсе стала заглядывать «по пути», всегда с полными руками: то пирогом домашним, то новыми тапочками для Алексея, то каким-нибудь старым сервизом, который «жалко выбросить, а вам пригодится». Мария поначалу была рада, принимая это за проявление заботы, но скоро поняла, что каждый визит свекрови — это тщательно спланированная операция.
В тот субботний день Галина Ивановна явилась с очередным пирогом и сметанным взглядом, который сразу насторожил Марию. Они пили чай на кухне, болтая о пустяках, но Мария чувствовала — главное еще впереди. Алексей копался в телефоне, изредка вставляя в разговор что-то нейтральное.
— Знаете, детки, — начала свекровь, отодвинув тарелку и складывая руки на столе, как заправский переговорщик. — Я тут вчера была у подруги. Вы знаете, Надежду, она в новостройке купила двухкомнатную квартиру.
— Здорово, — улыбнулась Мария, ожидая подвоха.
— Очень здорово! — оживилась Галина Ивановна. — Такие там планировки сейчас делают! Евроремонт, большой балкон, ванная комната с окном... Просто сказка, а не жилье. И ипотека у нее совсем небольшая вышла.
— Ну, ипотека она и есть ипотека, — осторожно заметил Алексей, не отрываясь от экрана. — Платить лет двадцать.
— А ты что, Лёшенька, не сможешь? — свекровь сделала удивленные глаза. — Ты же у нас кормилец! Да и с Машенькиной зарплатой вы легко потянете. Я уже все посчитала.
Наступила неловкая пауза. Мария перестала улыбаться.
— Что посчитали, Галина Ивановна?
— А то, что вашу однокомнатную можно очень выгодно продать! — свекровь произнесла это с такой легкостью, будто предлагала вынести мусор. — Рынок сейчас хороший. Я уже даже поговорила с одной риелторшей, моей знакомой. Она сказала, что вашу квартирку разберут в первые же дни. А на эти деньги вы сделаете прекрасный первоначальный взнос за двушку. И ваша ипотека будет совсем смешной.
Мария почувствовала, как у нее похолодели пальцы. Она посмотрела на Алексея, но он увлеченно изучал что-то в телефоне, делая вид, что не слышит.
— Галина Ивановна, я... я даже не думала об этом, — проговорила Мария, стараясь держать себя в руках. — Мне эта квартира дорога. Это память о бабушке. Да и нам здесь хорошо.
— Хорошо-то хорошо, — свекровь снисходительно покачала головой, — но о будущем надо думать. Вам же детей растить! Где вы их здесь разместите? В прихожей? Или на кухне? Нет, для семьи нужно пространство.
Она обвела взглядом маленькую кухню, и ее лицо скривилось в легкой гримасе.
— И ремонт у вас тут, Машенька, староват. Обои уже не в моде такие. А в новой квартире все будет по-современному. Вы только подумайте: своя детская, большая гостиная... Мечта!
— Мама, может, не стоит? — наконец подал голос Алексей, почувствовав напряжение. — Нам и тут нормально.
— Какой «нормально»! — Галина Ивановна всплеснула руками. — Я же для вас стараюсь! Я же хочу для вас лучшего. Однушку вашу быстро продадим, я уже риелтора знаю. А на первое время по ипотеке мы вам с Андреем поможем, поддержка семьи ведь главное!
Упоминание младшего брата, вечного безработного и маминого сынка, задело Марию за живое.
— Спасибо за предложение, — сказала она как можно тверже. — Но я не хочу продавать свою квартиру. (продолжение в статье)