Ну, ничего, золотце, подожди, бабушка всё исправит — сейчас же поеду на рынок и куплю всё, что нужно ребенку нормальному в твоем возрасте!
— Поезжайте. — спокойно сказала свекрови Светлана. — Для себя покупайте. Мария Степановна, вы можете готовить всё что угодно, мы же ведь вам не запрещаем.
Только, пожалуйста, не лезьте со своим уставом в наш монастырь — не надо закармливать ребёнка. Лера себя прекрасно чувствует.
Идти на поводу у невестки Мария Степановна не собиралась. В голове пенсионерки быстро созрел план спасения внучки из «родительского плена».
Света, думая, что со свекровью они обо всём договорились, спокойно уходила каждый день на работу, оставляя дочь с бабушкой.
Утром Мария Степановна получала инструкции:
— Вот три контейнера: с зелёной крышкой — это завтрак, с розовой — обед, а с синей — полдник.
Каждый вечер я Лере еду готовлю на следующий день, а вам остаётся только разогреть.
— Пожалуйста, Мария Степановна, только без самодеятельности — просто кормите Леру тем, что я готовлю.
— Мария Степановна согласно кивала, и Света уходила на работу. Женщина не знала, что как только за ней закрывалась дверь, свекровь тут же брала инициативу в свои руки.
Ремонт у Марии Степановны почему-то постоянно затягивался. В квартире с сыном пенсионерка жила уже месяц и, казалось, съезжать никуда не собиралась.
Света как-то набралась смелости и у свекрови спросила:
— Как ремонт у вас продвигается? Совсем вы процесс не контролируете, на вас это совсем не похоже. Ни разу не съездили, не посмотрели, что да как.
— А мне по телефону отчитываются. — тут же нашлась Мария Степановна. — Зачем мне туда-сюда мотаться?
Ребята делают знакомые, я им доверяю, а стройматериалы все приобрела заранее, вроде бы докупать ничего не надо.
Я спешки в этом деле не люблю — не зря говорят: поспешишь — людей насмешишь. Пусть делают медленно, но качественно.
Света расстроилась — получается, что Мария Степановна планирует у них задержаться на неопределённый срок.
Женщина заметила, что присутствие бабушки и Леру не особо устраивает. Девочка стала замкнутой и, как будто, бы даже поправилась.
Нет, Света дочку в плане питания контролировала. Она каждый вечер спрашивала у ребёнка, как прошёл день, а Мария Степановна невестке докладывала, что кормила внучку только тем, что сама приготовила Света.
Правда вскрылась неожиданно. Света по просьбе мужа, уехавшего в командировку, когда вернулась домой в обед пораньше, чем обычно, дверь открыла своим ключом.
Она вошла в квартиру и только нагнулась, чтобы расстегнуть застёжку на босоножках, как услышала:
— Ешь, давай, не выбеливайся — я для кого стараюсь? Часами стою у плиты готовлю всё это, пока мамаша твоя на работе пропадает. Быстро ешь, давай, не выдумывай!
— Бабуля, но я не хочу. В борще сало плавает, я его не люблю — у меня потом живот болит от жирного.
