Но она всё же пошла на этот шаг. Ради Дмитрия. Того самого Дмитрия, который душил её контролем и ревностью. Они часто скандалили по мелочам, но в минуты после бурных ссор он был таким мягким и ласковым, что Виктория просто не могла устоять. Она верила ему.
Будь Виктория чуть опытнее, она никогда бы не стала связывать свою жизнь с человеком, который в порыве ревности может разбить её телефон и диктует, что ей одевать и как краситься. Но тогда, в свои восемнадцать, ей казалось, что она живёт на обочине чужого счастья. Мать, отчим, совсем недавно появившийся на свет младший брат… Виктория изголодалась по любви и не умела отличать её от суррогата.
— Всё будет хорошо, — обещал Дмитрий. — Мы со всем справимся.
Справляться пришлось в одиночку. После родов Дмитрий будто понял, что ей некуда деться. Да и его мать — тоже. Если раньше Людмила Юрьевна просто недовольно фыркала и морщилась при виде невестки, то теперь стала откровенно хамить.
— Целыми днями только ешь и спишь. Хоть бы в порядок себя привела. Я себе такого после родов не позволяла, — презрительно говорила она, окидывая Викторию взглядом.
У Виктории не было ни единого шанса против этого дуэта. Она не могла ни противостоять им, ни заключить с ними перемирие. Она не так мыла посуду, не так подавала ужин, не так гладила рубашки. Иногда ей казалось, что она даже дышит не так.
Она бы терпела и дальше, если бы не её лучшая подруга, Вера.
— Викуль… Ты уж меня прости… Я так провинилась перед тобой, — сказала она однажды, подвыпив во время встречи. — Я ж с твоим Димкой… Ну, так получилось. Грешна, каюсь…
Вера говорила это с кривой улыбкой. Она будто не столько раскаивалась, сколько хотела сделать Виктории больно.
Поначалу казалось, что это просто пьяный бред. Но позже Дмитрий всё подтвердил. Не просто так, конечно. Было всё: крик, слёзы, битьё посуды. И это стало последней каплей.
Может быть, если бы он просто изменил, она бы его простила. Но с подругой… Да она и не подруга вовсе, раз допустила такое, однако это всё равно было вдвойне больнее.
Виктория не выдержала. Жить рядом с двумя гадюками, сбросившими маску, было невозможно. Она подала на развод, намереваясь обустроить свою жизнь и забрать сына к себе.
Но она проиграла. Когда судья огласил решение, мир будто утратил цвета, запахи, звуки. Она видела, как Дмитрий торжествующе ухмыльнулся. Он не боролся за сына. Он просто хотел в очередной раз растоптать её на пару со своей матерью.
…Следующие годы стали для Виктории чем-то вроде покорения Эвереста. Вершиной должно было стать приобретение своего жилья. Ради сына. Только ради него. Чтобы не быть «никем» в глазах суда.
Она бралась за любую работу, иногда — в две смены. И, конечно, не забывала про Мишку. Виктория очень хотела с ним видеться, но если и дозванивалась до Дмитрия, то всегда слышала примерно одно и то же.
— Миша простудился. И вообще, у нас уже планы на выходные. Нас не будет в городе, — говорил он.
