— Тогда вообще прекрасно, отправим примака в родные пенаты.
***
Суды потянулись за судами. А адвокат у Николая оказался тем еще профессионалом. Он постоянно требовал перерывов и переносов, чтобы собрать и представить доказательства, что Марина не может быть хорошей матерью.
И, если Николай, просто являлся на суды, то Марине приходилось оставлять ребенка у соседки, нанимать няню, да и свою работу переносить, откладывать и смещать.
А адвокат приводил доказательства и вызывал свидетелей, которые, что удивительно, говорили правду, но к делу это носило исключительно косвенный характер.
— Мы все тогда знали, — говорил бывший одноклассник, — что это Марина разбила в классе окно. Но она сама не признавалась. А когда на нее показали пальцем, она еще отнекивалась.
Да-да, это говорит о ней, как о неблагонадежном человеке! А ей тогда было всего восемь лет! А что из нее выросло с такими исходными данными! Вы примите к сведению!
Марине припоминали все ее проступки за всю ее жизнь, и при этом адвокат делал акцент, что это все и есть мать, которая не имеет права носить это гордое звание!
***
На очередное заседание суда Марина явилась с дочкой в переноске. Но не пошла на свое место, а направилась прямиком к Николаю:
— Ты хотел дочку? — спросила она сурово. — Бери! Нет у меня сил, с тобой бороться! Пусть твой адвокат подает на меня в суд на алименты, я буду платить, сколько он потребует!
Она сказала это во всеуслышание и покинула зал заседаний.
— По вновь открывшимся, — вскочил адвокат, — я прошу о переносе слушания!
***
— Мама, я победил! — радостно сказал Николай, входя с дочкой в квартиру матери.
— Поздравляю, — скептически проговорила Дарья Федоровна. — Победил, теперь воспитывай свою награду.
— Мам, ты чего? — удивился Николай. — Что я в этом понимаю? Я тебе привез, ты же женщина, должна в этом понимать!
— А я понимаю, — ответила та, — только связываться с ребенком не собираюсь.
Внучка? Ну, прекрасно, на денек в месяц могу выделить внимание, а так… Ты родитель, у тебя на нее права, ты и занимайся!
— В смысле? Мам! Алименты тебе будут идти!
— Слышишь ты, математик! — повысила голос Дарья Федоровна, — Ты хоть знаешь, что это копейки? Сколько бы ты там не требовал, а платить тебе на ребенка будут четверть от ее заработков, ну или в твердой сумме. Но и это слезы.
— Да ты чего, мать? На алименты ба.бы квартиры-машины покупают!
— Ты на всю свою зарплату ничего купить не можешь, а представь от нее четверть!
Николай задумался.
— Шагай, сыночек! И ребенка не забудь! Ты же победитель!
***
Кричать дочка не переставала, а Николай не знал, что ему делать. Везти ее на съемную квартиру? Можно, конечно, только там что с ребенком делать? Чем кормить, как мыть — этим всем Марина занималась.
— А завезу я тебя родной тетке! — нашелся Николай, и под аккомпанемент детской глотки помчал через весь город.
— Анка! Принимай племяшку!
— А чего бы это? — удивилась Маринина сестра.
